Император Пограничья 31 - Евгений И. Астахов Страница 2

— Вторую роту. У неё наименьшие потери.

В этот момент с надвратной башни ударили маги. Их было четверо, и целили они не по нам, а по колонне: широким огнём поперёк дороги и тремя каменными кольями по головной роте. Мимолётное усилие, и перед саратовским войском в воздухе возникли каменные щиты в полтора человеческих роста. Колья вошли в камень и застряли, огонь с шипением растёкся по щиту. Формировал я их по одному, каждый там, куда шёл удар, и ни один не держал дольше, чем требовалось.

Второй залп снарядов я снова отвёл в сторону, третий, вернул отправителю, заставив на долю секунды задрожать барьер вокруг городских стен. Защитники, кажется, поняли намёк.

— Не забудьте организовать патрули по городу, Варлам Александрович, — спокойно заметил я. — Особенно в районе рынков и коммерческого квартала. Иначе к ночи их начнут громить.

— Буду держать в уме, — отозвался Гагарин севшим голосом; смотрел он не на меня, а на стену.

Тяжёлой эта работа по защите войска не была и требовала не больше внимания, чем дверь, которую придерживают локтем. Пулемёты замолчали сами. Патроны у защитников не кончились, и маги не выдохлись: люди просто увидели бесперспективность своих усилий. Наверняка начали догадываться, с кем они имеют дело.

Армия подошла и встала под стеной, в двух сотнях шагов от ворот. Останавливать её больше никто не пробовал.

На стену над воротами вышли трое. Всех их я знал по именам заранее.

Посередине стояла княгиня Богдана Хованская. Невысокая, сухая, в чёрном без единого украшения, с серым от бессонницы лицом. Из троих она одна высоко держала голову.

Справа от матери замерла старшая дочь, Ангелина, двадцати пяти лет. В ней ясно читалась отцовская порода: крупная, широкая в кости, с тяжёлым подбородком. Смотрела она вниз, на нас, и глаз не отводила.

Слева стояла Вероника, девятнадцати лет, изящная, как фарфоровая кукла, и пошедшая в мать. Она вцепилась в парапет обеими руками и испуганно смотрела не на нас, а на мать.

Сыновей Демьян Саввич не оставил. Наследницами Царицына были эти две. барышни

Я усилил голос магией, чтобы его услышал весь город.

— Царицын! — начал я. — Моё имя Прохор Платонов, Великий князь Угрюмский. Я приехал сюда не как завоеватель. Мой добрый друг князь Александр Поликарпович Гагарин просил меня выступить посредником при сдаче города, чтобы обойтись без лишних жертв. Княгиня Хованская, дальше решать вам.

— Посредником… — повторила княгиня, усмехнувшись одними губами.

Её было слышно так же хорошо: простейшие чары были ей по плечу.

— С чего бы нам сдавать город, Ваше Высочество? — мой титул она выговорила с усилием. — Объясните мне это, будьте любезны. Мужа моего убили позавчера. Убил его сын вашего доброго друга. Город наш стоит, стены его крепки, гарнизон на месте. Назовите мне хоть одну причину.

Варлам выехал на полкорпуса вперёд.

— Вашего мужа убил я, княгиня, — головы он не опустил и глаз не отвёл. — Это был честный поединок: только его магия и моя собственная. Он привёл войско на саратовскую землю, и я его остановил. Прощения за это просить у вас не стану, и всё же мне жаль, что наши города не смогли остаться добрыми соседями.

Лицо княгини окаменело, она ничего не ответила. Ангелина шагнула к матери, и та остановила её, не оборачиваясь.

Просила княгиня одну причину. Я ответил подробно и говорил не для трёх женщин на стене.

— Извольте. Между Угрюмом и Саратовом заключён оборонительный союз. По этому договору я обязан обеспечить Его Светлости князю Гагарину всестороннюю поддержку в защите его земель. Второго августа Царицын перешёл саратовскую границу без объявления войны и двинулся на Жирновское месторождение. Безопасность Саратова этим была поставлена под угрозу. Пока в Царицыне сидит род, начавший эту войну, угроза остаётся, и договор велит мне её устранить. Способ выбираю я на своё усмотрение. Тот способ, которым я пользовался в Муроме, Ярославле и Костроме, мне кажется подходящим, и работает он безотказно. Впрочем, я предпочёл бы обойтись без него, потому что личной вражды к вам не питаю.

Наверху молчали.

— Взамен я обещаю вам три вещи при свидетелях, — продолжил я. — Вся семья покойного князя Хованского будет в безопасности, и отвечаю за это лично я. Ваш город не пострадает: не будет ни грабежей, ни попыток расплаты. Никого из горожан не убьют.

— То же самое гарантирую и я, — сказал Варлам. — Вашей семьи не коснётся ни один мой человек. Даю слово.

— Он даёт слово… А кому я должна отдать город? — в голосе у неё проступила усталость, которую она не успела убрать. — Вам? Саратову? Я хочу сперва увидеть человека, который его займёт.

— Меня зовут Варлам Гагарин, — сказал он, не дожидаясь просьбы. — Город приму я, и отвечать за него буду я.

— Нет, — отрезала княгиня.

Отказ был предсказуем. За два дня у неё забрали мужа, сегодня забирали город, и это «нет» осталось единственным, что она ещё могла сделать сама. Ей было страшно за дочерей, а мне её было жаль, и обе эти вещи ничего не меняли.

Я вздохнул и слез с коня.

Городская защита открылась внутреннему зрению не сразу. Древние чары лежали в камне ярусами, уходили под башни, смыкались под створками и стягивали всю западную стену в одно плетение. Ставили его мастера, знавшие своё дело: узлы умели отдавать нагрузку соседям, и удар в одну точку только разбудил бы остальные. Работа состояла в том, чтобы находить швы и разом подавать в них больше энергии, чем могло выдержать плетение. Архимагистру требовалось меньше часа, чтобы вскрыть защиту целого города.

Под Казанью на один воротный узел ушло полторы минуты, и делали ту работу двадцать человек с «Тараном». Разница между тем штурмом и этим была не в силе, а в том, должны ли люди знать, чьих это рук дело. Под Казанью меня не должно было быть вовсе: иллюзии Аронова скрывали, чьи люди стояли под стенами. Здесь всем следовало увидеть, что защиту вскрыл я, поэтому и работал я на виду.

Со стены ударили снова, и на этот раз били всем, что у них имелось. Это не имело значения. Пули и снаряды уходили в стороны, не долетая, магия разбивалась о щиты, которые я поднимал ей навстречу. Отбивать удары и разбирать плетение