Архитектор Душ VIII - Александр Вольт Страница 19

А вот что касается юридических вопросов… тут я очень надеюсь, что Виктор Андреевич меня не подведет и что он в свое время хорошо выучил коронерский устав.

Оставшуюся часть рабочего дня я провел в за моноблоком и старыми, потрепанными томами Коронерского Устава, которые нашел в шкафу, где они стояли, наверное, еще задолго до того, как пристав Докучаев появился на свет.

Чтение юридической литературы — это особый вид мазохизма. Канцелярский язык Империи был тяжеловесным и изобиловал такими оборотами, от которых нормальный человеческий мозг сворачивался в трубочку, умоляя о пощаде.

«В случае обнаружения признаков насильственной смерти, кои могут быть трактованы двояко, надлежит…» — и дальше три страницы текста о том, что нужно просто позвонить уряднику. Почему-то такие вот формы напоминали видеоряды на ютубе из моего мира, где человек десять часов к ряду резал воду из-под крана или, например, час в шутливой, но максимально серьезной манере объяснял, как создать папку на рабочем столе. И это не шутка, если задаться целью, то их можно спокойно найти в открытом доступе.

Продираясь через дебри параграфов, я освежал в памяти структуру службы, субординацию, права и обязанности. К моему удивлению, память Виктора Громова услужливо подкидывала нужные фрагменты. Видимо, когда-то, еще до того, как утопить свою карьеру в бутылке, он действительно учился, и учился неплохо.

Когда с бюрократией было покончено, я перешел к самому главному — медицине.

Интернет пестрил онлайн-тестами для студентов-медиков и практикующих врачей. Я открывал их один за другим. Сначала немного подтормаживал, но с каждым вопросом, с каждым знакомым термином темп моих ответов начинал ускоряться. Видимо, мозг подбирался к старым нейронным связям и выуживал знания, что пылились без надобности годами.

«Синдром Мэллори-Вейсса характеризуется…» — разрыв слизистой оболочки в области пищеводно-желудочного перехода. Ответ выскакивал в голове раньше, чем я успевал дочитать варианты.

«Триада Бека при тампонаде сердца…» — гипотония, набухание яремных вен, глухие тоны сердца. Элементарно.

Я прогонял себя по анатомии, физиологии, патологической анатомии. Знания, вбитые в меня в прошлой жизни годами зубрежки и практики, никуда не делись. Они просто спали, ожидая, когда их позовут. Алексей Воробьев, кем я был когда-то, был хорошим специалистом. И теперь этот специалист просыпался, расправлял плечи и довольно хмыкал, щелкая сложные диагностические задачки как орешки.

Конечно, были моменты, где я запинался. Фармакология, например, шагнула вперед, да и названия некоторых препаратов в этом мире отличались. Но тут включалась логика. Действующее вещество, группа, механизм действия — и правильный ответ находился методом исключения.

Домой я вернулся с гудящей головой, но раз просили подготовиться, то буду делать это дальше.

Ужин прошел мимо меня — я механически закидывал в себя еду, продолжая мысленно классифицировать виды странгуляционных борозд.

Когда стемнело, я спустился в гостиную. В камине весело трещали дрова, наполняя комнату уютом и теплом. Алиса и Лидия сидели на диване, укрывшись пледами. Алиса что-то рисовала в блокноте — судя по всему, схему проводки для верфи, а Лидия читала книгу.

— Дамы, — обратился я к ним, привлекая внимание. — Мне нужна ваша помощь.

Девушки синхронно подняли головы.

— Нужно кого-то закопать? — невинно поинтересовалась Алиса.

— Или воскресить? — добавила Лидия.

— Почти. Нужно провести экзекуцию моего мозга. Я готовлюсь к завтрашнему тесту, и мне нужен спарринг-партнер. Я дам вам планшет с вопросами и ответами. Ваша задача — гонять меня по ним. Быстро, без пауз, вразнобой.

— По каким еще тестам?

— Завтра у меня экзамен по коронерской службе. Некогда сейчас объяснять, давайте перейдем к сути, пожалуйста.

Лидия отложила книгу и с интересом посмотрела на меня.

— Блиц-опрос? — уточнила она. — Звучит заманчиво. Люблю проверять чужие знания.

— Я буду следить за временем! — Алиса тут же отбросила блокнот и достала телефон, открывая секундомер. — Сколько секунд на ответ?

— Давай пять, — решил я. — В реальной ситуации времени на раздумья нет.

Я передал Лидии планшет, на котором был открыт большой сводный тест по анатомии и судебной медицине. Она пробежала глазами по списку, ее брови одобрительно приподнялись.

— Ну что ж, граф, — она приняла строгий вид, поправив несуществующие очки на переносице. — Надеюсь, вы готовы. Алиса?

— Готова! — рыжая держала палец над кнопкой «старт».

— Время пошло.

Лидия начала без раскачки, как у Тины Канделаки в передаче «Самый Умный».

— Сколько костей содержит человеческое тело в норме у взрослого человека⁈

Я ответил мгновенно, не задумываясь:

— Двести шесть. Однако цифра может варьироваться. У многих людей есть добавочные кости, например, сесамовидные, или сращение некоторых позвонков. Но классический ответ — двести шесть.

— Принято, — кивнула Лидия, не давая мне передышки. — За что отвечает парасимпатическая нервная система⁈

— За восстановление запасов энергии, — отчеканил я. — Снижение сердечного ритма, стимуляция секреции пищеварительных желез, сужение зрачков. Режим «отдыхай и переваривай».

Алиса одобрительно кивнула, глядя на секундомер.

— Три секунды! Отлично.

— Дальше! — скомандовала Лидия, листая список. — Анатомия черепа. Турецкое седло — это?!.

— Углубление в теле клиновидной кости черепа, — я закрыл глаза, визуализируя черепную коробку. — В нем располагается гипофиз. Важнейшая зона для эндокринной системы.

— Верно. Теперь судебная медицина. Ситуационная задача, — тон Лидии стал еще серьезнее. — При наружном осмотре трупа обнаружены: обильные трупные пятна вишнево-красного цвета, запах горького миндаля изо рта. Причина смерти?

— Отравление цианидами, — без заминки ответил я. — Блокировка клеточного дыхания, кровь остается насыщенной кислородом, отсюда и цвет.

— Хорошо. Следующая. Труп извлечен из воды. Кожа бледная, «гусиная», в дыхательных путях стойкая мелкопузырчатая пена, легкие увеличены, перекрывают сердце. Признаки чего это?

— Истинное утопление. Аспирационный тип. Вода попала в легкие, смешалась с воздухом и слизью при дыхательных движениях.

— А если пены нет, а легкие сухие, но человек найден в воде? — тут же подловила она, задав вопрос не из списка, а по логике.

— Асфиксическое утопление. Спазм гортани. Вода не попала в легкие, смерть наступила от удушья.

— Браво, — Лидия позволила себе легкую улыбку, но тут же вернула строгость. — Еще вопрос. При вскрытии обнаружены точечные кровоизлияния под конъюнктиву глаз и под висцеральную плевру легких — пятна Тардье. О чем это свидетельствует?

— О механической асфиксии. Быстрое наступление смерти, резкое повышение давления в капиллярах. Чаще всего