Парадокс Лили - Sabrina Berger Страница 17

Сны так не работают. Мозг не способен создать такую тотальную иллюзию — со всеми запахами, болью, текстурами.

Следующее движение было почти рефлекторным. Я метнулась к захламлённому столу, смахнула на пол стопку научных журналов, выхватила пачку чистой бумаги и первую попавшуюся ручку. Писала лихорадочно, не давая себе ни секунды на раздумья, пока всё не выветрилось из памяти. Квантовые формулы, ошибочные коды установки, точную последовательность вспышек перед разрывом реальности. Каждую деталь, каждый символ.

Глава 21

Дом встретил меня привычной тишиной. Я поднялась в свою комнату, всё ещё крепко сжимая драгоценную папку. Не хотелось отпускать её ни на секунду — эти исписанные листы были единственным материальным доказательством того, что всё случившееся не плод больного воображения.

Я спрятала папку на верхнюю полку платяного шкафа и повалилась на кровать. Отчаянно хотелось поскорее провалиться в сон, чтобы праздничные дни пролетели быстрее, но четыре чашки кофе и нервное перевозбуждение сделали своё — сна не было ни в одном глазу.

Взяв телефон, я только сейчас заметила, что всё это время он стоял на беззвучном. На экране мигало несколько непрочитанных сообщений от Ребекки. Не читая, я сразу набрала её номер.

— Эй, как дела, пропажа? — жизнерадостно отозвалась она уже после первого гудка.

— Всё отлично. Что делаешь? — я устроилась поудобнее, подперев голову рукой.

— Мэтт с Сарой укатили к его родителям на все выходные. Я одна, соврала им, что приболела. Так что если надумаешь составить компанию…

— Уже выхожу, — сказала я, не дав ей договорить.

— Жду, детка, — с привычным теплом ответила она и сбросила вызов.

Даже не потрудившись переодеться, я выскользнула из дома. После всего пережитого нужен был алкоголь, и в круглосуточном магазинчике на углу я схватила бутылку приличного красного, а до Ребекки решила пройтись пешком — она жила недалеко, и прогулка помогла бы успокоить нервы.

До знакомого кирпичного дома с ухоженным газоном и яркой детской площадкой во дворе я добралась меньше чем за час. В тесном лифте я едва сдерживала беспричинную тоску, и, когда он остановился на пятом этаже, мне понадобилась пара минут, чтобы унять ком в горле, прежде чем постучать в дверь с потёртой табличкой.

Ребекка тут же распахнула дверь и сразу заключила меня в крепкие объятия.

— Господи, Лили, я так рада, что тебе лучше! — сказала она, отпуская меня и озабоченно вглядываясь в моё лицо.

— Да, уже гораздо лучше, — соврала я, ставя бутылку на журнальный столик. — Ну что, доставай бокалы, будем отмечать!

— Лили, ты что? Я же не пью, — искренне удивилась она.

— Почему? С каких пор? — растерянно спросила я.

Ребекка нахмурилась, с беспокойством глядя на меня.

— Ты что… забыла? — тихо спросила она, инстинктивно поглаживая живот под домашним платьем.

Понимание дошло не сразу, но когда дошло, я бросилась к ней и крепко обняла.

— О боже, Бекки! Я так за тебя рада, это же потрясающая новость! — я снова прижала её к себе, едва сдерживая слёзы счастья.

— Да что с тобой? Я же рассказывала об этом пару недель назад, — она осторожно отстранилась, встревоженно вглядываясь в моё лицо.

— Да? Ах да, чёрт… Прости, — пробормотала я, чувствуя, как горят щёки.

— Понимаю, наверное, это побочка тех таблеток, что тебе прописали, — сочувственно сказала она, глядя на меня с такой откровенной жалостью, что стало не по себе.

Таблетки? Значит, всё было ещё хуже, чем я думала. Выходит, мне и правда прописывали какие-то антидепрессанты или транквилизаторы, но в комнате я никаких лекарств не нашла — видимо, просто пропустила все приёмы.

Ничего не ответив на это болезненное замечание, я опустилась на мягкий диван, поджав под себя ноги.

— Знаешь, я тоже, пожалуй, не буду сегодня пить. Давай просто заварим чаю и поболтаем.

Я смотрела, как Ребекка убирает бокалы обратно в шкаф. Потом она устроилась напротив, скрестив ноги по-турецки, и принялась изучать моё лицо с плохо скрываемым беспокойством.

— Ты так долго не отвечала на звонки, что я решила, будто ты злишься, — тихо сказала она, теребя край платья.

— Злюсь? С чего бы? — искренне удивилась я.

— Ну… из-за того сообщения про Роберта и его новую пассию. Не надо было его отправлять, особенно зная, в каком ты была состоянии. Мэл потом сказала, что я дура, раз так жестоко поступила с подругой. Прости меня, Лили, — виновато пробормотала она.

Я поднялась, подсела к ней в кресло и обняла за плечи. В нос ударил знакомый запах её любимого ромашкового шампуня и мяты.

— Эй, о чём ты! Не вини себя. Я бы всё равно рано или поздно узнала, — мягко сказала я, убирая выбившуюся прядь с её лица.

— Правда? Ты и вправду не злишься?

— Конечно нет! Роберт давно в прошлом, обычный козёл, мне на него плевать.

Теперь Ребекка улыбнулась по-настоящему, с облегчением. Поднявшись, она включила чайник, и я пошла за ней, оперевшись локтями о барную стойку.

— А как твои ночные кошмары? Всё ещё мучают? Фиона недавно рассказывала, что ты… — осторожно начала она.

— Какие ещё кошмары? — резко перебила я, нахмурившись.

— Ну… она говорила, что ты кричала по ночам, просила кого-то не стрелять, — тихо сказала Ребекка, и я почувствовала, как бледнеет лицо.

— Что? — переспросила я едва слышно.

— Ты ещё говорила Мэл, что тебе постоянно снится какой-то изуродованный шрамами человек со страшным лицом…

Глава 22

Меня вырвал из тревожного сна пронзительный звук будильника. Удалось заснуть только под утро, а теперь подниматься было просто мучительно — режим сна окончательно сбился за эти дни. Я с трудом потянулась и кое-как заставила себя встать, чтобы добраться до душа. Ноги были ватными, а в голове туман. Холодная вода помогла слегка прийти в себя, но усталость всё равно висела тяжёлым грузом. Праздники наконец закончились, и мы с Адамом можем отправиться к Эфрону. Хотя шансы были призрачными — после всех скандалов вокруг провального эксперимента профессор вряд ли захочет нас даже слушать.

Через час я уже сидела в такси, сжимая папку с расчётами, а сердце колотилось так, что казалось его слышно на весь салон. По дороге я написала Адаму, что уже в пути. Он ответил сухо: “Тоже”.

Чем ближе подъезжали к Бруквуду, тем холоднее становились руки. Когда такси остановилось у знакомого здания, пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем выйти. Строгий фасад университета выглядел таким же неприступным, как всегда и я заметила Адама у главного входа. Он курил, нервно переминаясь