Воевода - Владимир Сергеевич Василенко Страница 14

— Ага, и Кайгородов тоже!

— Ну так а вам кто мешал?

— А крепость тут вообще на кой? Ясак дерёте, а защиты от вас не дождёшься!

— Что ж вы тогда сюда припёрлись?

— Да кончайте вы галдеть уже! Лучше скажите — а что с добром нашим станет? С домами? С хозяйством? Кречет! Ты-то чего молчишь?

— Да! Это ведь ты нас с места сорвал.

— Ещё и дотянул до последнего! Обещал ведь, что ещё до Крещения острог за тобой будет.

— Да вы чего, мужики? Рядиться теперь будем? Атаман нас всех из-под удара вывел!

— Господин есаул, так насчёт пайков-то что? Мы вчера ещё утром к Тегульдету двинулись из Юрт. И с тех пор — маковой росинки во рту не было. А двадцать пять вёрст по снегу отмахали!

— Сказал же — всё будет! Дайте срок!

— Да хоть просто мешок-другой крупы выдайте! Мы остатки своих запасов вместе соберем, да похлебку сварим в общих котлах. Хоть немного червячка заморить, а там уже потерпим…

Я, как и остальные командиры во главе стола, пока даже не пытался вмешиваться. Только Погребняк то и дело огрызался, всё больше распаляясь. Воздух вокруг него в прямом смысле наэлектризовался из-за неконтролируемого проявления Дара. Того и гляди — жахнет молнией.

Впрочем, у меня и у самого был соблазн переключиться на Аспект Морока и утихомирить толпу каким-нибудь парализующим ударом, чтобы заткнулись уже. Во мне быстро зрело возмущение, особенное острое из-за того, что весь этот срач мне казался мелочным и нелепым после того, что я сам увидел буквально полчаса назад.

Они что, реально не понимают? Или не верят? О своих шкурах пекутся, а там, уже под самыми стенами крепости — настоящее зло во плоти. Угроза, о которой в этих местах ещё не слыхивали.

Кречет, наклонившись ко мне, проговорил в ухо:

— А я предупреждал. Но Аркадий зачем-то решил поиграться в демократию…

Я снова оглянулся на Путилина, и понял, что тот в ступоре. Внешне он был твёрд, на лице застыла маска мрачной решимости. Но он даже не пытался прервать споры за столом. Совет быстро превращался в обычную базарную склоку — каждый орал о чём-то своём, вскакивал с места. Кое-где даже пошли в ход кулаки, но драчунов пока растаскивали казаки из гарнизона и Волки Демьяна.

В груди продолжала разгораться ярость, и я не стал её сдерживать. Но и от применения Морока воздержался. Я чувствовал, что сейчас нужно переломить ситуацию, но не давя при этом грубой силой.

Впрочем, чтобы привлечь к себе внимание, Дар всё же пришлось применить. Я, как и Погребняк до этого, долбанул кулаком по столу. Только перед этим основательно напитав его эдрой, так что удар получился даже сильнее, чем я рассчитывал. Прогремел он, как взрыв, толстенные выскобленные доски столешницы с оглушительным треском проломились, пара светильников опрокинулись, брызнули осколками стекла.

Толпа разом, будто единое существо, отпрянула назад, замерла на вдохе.

— А ну заткнулись все!

В голосе моем отчётливо звенела ярость. Я медленно повёл головой, будто сканируя собравшихся. Многие отводили глаза и даже пятились. Но много кто отреагировал ответной агрессией во взгляде. Да уж, местных таёжников не так-то просто взять на испуг…

— Хватит переливать из пустого в порожнее, — продолжил я спокойнее, но с нажимом. — Вас пригласили на совет, чтобы узнать о положении гражданских. Выслушать ваши просьбы. Мы их выслушали, приняли к сведению. А теперь… извольте все выйти вон.

— Чего?

— А ты кто такой вообще, молодой?

— Да! Чего раскомандовался?

Выкрики доносились откуда-то из полутьмы, из задних рядов, и я прищурился, вскидывая подбородок.

— Это кто там такой смелый? Выйди на свет, я отвечу.

Толпа расступилась, пропуская вперёд могучего детину со шрамом на щеке.

Одарённый. Не полноценный неф, Дар сырой, плохо оформившийся и в основном проявляющийся в изменении самого тела. Даже в одежде заметно, что громила представляет собой сплошную гору мускулов — любой бодибилдер позавидует.

— Ну я, — мрачно отозвался он, глядя на меня исподлобья. Надбровные дуги у него были, как у питекантропа, так что тёмные близко посаженные глаза поблескивали из-под них, словно из-под козырька кепки.

— Кто таков?

— Митяй это Рогов, — негромко ответил стоящий неподалёку Тагиров, потому что здоровяк молчал, насупившись и неотрывно глядя на меня. — Раньше тут в гарнизоне служил, до десятника добрался. Но потом Стрельцов выгнал его за пьяную драку. Сейчас у него артель зверобойная. В Туталах живёт.

— Что ж, Рогов… А я — князь Богдан Аскольдович Василевский. Нефилим в четвертом поколении. Род мой идёт от Всеволода Василевского, получившего свой Дар ещё в походе Ермака, сразу после открытия Ока Зимы. И с тех пор триста лет служит Империи. А сам я — член Священной Дружины. Ордена, который, как в стародавние времена, противостоит таким вот чудовищам.

Я подхватил телекинезом башку войхула и швырнул её на дальний конец стола. Она тяжело загрохотала, кувыркаясь по доскам, и замерла, уставившись пустыми глазницами прямо на набычившегося зверобоя. Я не специально так целился, но вышло эффектно.

— Ну, так и кто из нас тут командовать должен? — процедил я.

Все притихли, переглядываясь друг с другом.

— Или, может, вы не верите, что Стылые у порога? — продолжил я. — Так в этом скоро все сможете убедиться. И защитить вас от них сможем только мы, нефилимы, и Священная Дружина. Но если не нравятся наши порядки — мы никого в крепости силой не удерживаем.

— Да нет, зачем ты так, князь… — отозвался, выдвигаясь вперёд, Филимонов. — Мы ж всё понимаем. Да и сами биться готовы, оружие только дайте. Мы тут в тайге сызмальства охотимся, стрелять умеем получше иного казака…

— Ага! — зло отозвался Погребняк. — Вы сейчас-то вон как огрызаетесь. А винтовки вам выдать — так с вами и вовсе сладу не будет. Мало нам той напасти, что снаружи прёт — так ещё и изнутри удара в спину ждать?

На его слова толпа снова завелась с пол-оборота — полетели упрёки, оскорбления и даже угрозы. Всё-таки Кречет прав — у местных накопилось много претензий к казакам гарнизона, причём вполне обоснованных. И смерть Стрельцова мало что изменила. Это ещё представители чулымцев пока ведут себя тихо.