Знахарь I - Павел Шимуро Страница 14

В этом молчании было что-то ритуальное. Момент перед прыжком хищника. Последний вдох перед нырком в холодную воду. Тишина перед первым разрезом скальпеля.

Я знал эти моменты, жил в них большую часть своей профессиональной жизни. И именно поэтому мог выдержать это молчание, не моргнув глазом.

Прошло около пяти минут.

Я заговорил.

— Гостеприимство у вас интересное — факелы, почётный эскорт посреди ночи. Не хватает только музыки.

Мой голос прозвучал ровно, почти небрежно, как будто я комментировал погоду, а не стоял перед толпой, которая пришла меня убить.

Шутка не вызвала смеха, даже намёка на улыбку. Лица вокруг остались каменными, только ярость в глазах стала чуть ярче.

Староста шагнул вперёд, и этот шаг изменил расстановку сил. Теперь он был ближе ко мне, чем остальные. Между нами было не пять метров, а четыре.

— Не за шутками мы сюда пришли, — его голос был низким, хриплым. Голос человека, привыкшего отдавать приказы. — И ты это знаешь, пришлый.

— Знаю, — я кивнул. — Но раз уж вы здесь, может, объясните, зачем? Я вроде никого не обидел.

Староста склонил голову набок. Его глаза сузились.

— Не обидел, говоришь? — он обвёл взглядом толпу, словно приглашая их оценить абсурдность моих слов. — Слыхали, люди добрые? Он никого не обидел.

Ропот прошёл по толпе. Кто-то выкрикнул что-то неразборчивое, кто-то сплюнул на землю.

— Ты пришёл в нашу деревню, — продолжил староста, снова поворачиваясь ко мне. — Неизвестно откуда, неизвестно зачем. Варган тебя подобрал, отходил, накормил. Поселил в доме нашего алхимика, упокой его душу. И чем ты отплатил за это?

Он сделал паузу. Театральную, рассчитанную на эффект.

— Ты убил его сына.

Слова упали как камни — тяжёлые, неопровержимые. Толпа загудела, кто-то выкрикнул проклятие.

Я не вздрогнул и не отступил, только чуть наклонил голову, будто обдумывая услышанное.

— Убил? — переспросил у него. — Это кто же вам такое сказал?

— Видели своими глазами! — женский голос раздался откуда-то из глубины толпы. — Я видела! Своими глазами видела!

Элис.

Я нашёл её взглядом. Она стояла чуть в стороне, прижимаясь к плечу какого-то старика. Её лицо было искажено злобой, глаза горели тем особым огнём, который видел только у фанатиков и безумцев.

— И что же ты видела? — спросил спокойно.

Старуха вышла вперёд, расталкивая людей локтями. Её факел качнулся, тени заплясали на стене дома.

— Видела своими глазами! Мальчонка бился в судорогах, пена кровавая изо рта! А ты над ним шептал, чёрную дрянь в глотку лил! Варган кричал, что сын задыхается, а ты всё лил и лил! Я знаю, как отравленные помирают — видала при море! И этот точно так же корчился!

— Когда я ушла, он ещё дышал, но едва-едва. Поди наверняка уж остыл!

Толпа загудела громче. Кто-то выкрикнул «Убийца!»,«Ведьмак!».

Смотрел на Элис и понимал, что происходит. Она не просто лгала — она верила в свою ложь или убедила себя поверить. В её картине мира я был злодеем, а она единственной, кто попытался остановить меня. То, что она сама чуть не убила мальчика своим «усилением» корня, не имело значения — это вытеснено, забыто, переписано.

Защитный механизм психики. Я видел такое сотни раз у родственников пациентов, которые не могли принять свою вину.

— Значит, я убил мальчика, — произнёс медленно. — Залил ему в рот яд, душил его подушкой. Что там ещё? Может, ещё танцевал вокруг костра и приносил жертвы тёмным богам?

Сарказм был рискованным ходом, но я надеялся, что абсурдность обвинений станет очевидна, если довести их до логического конца.

Не сработало.

Староста шагнул ещё ближе. Три метра. Теперь я мог разглядеть шрам на его левой щеке, похожий на пулевое отверстие, и ещё один на шее, свежее.

— Я знал Варгана семнадцать лет, — его голос был тихим, но каждое слово падало как молот. — Он пришёл сюда пришлым, как ты. Доказал свою верность. Стал нашим охотником, защитником. Я считал его мудрым человеком.

Он покачал головой.

— Выходит, ошибался. Мудрый человек не привёл бы убийцу в свой дом и не оставил бы его наедине с собственным сыном.

— Варган не ошибся, — сказал я. — Он привёл меня, потому что его сын умирал, и я спас его.

— Спас? — староста усмехнулся без тени веселья. — Тарек мёртв. Элис видела его тело и как ты стоял над ним.

— Элис видела то, что хотела видеть.

— Ты лжёшь, — прошипела старуха. — Лжёшь, как лгал с самого начала! Назвался лекарем, а сам…

— А сам что? — я повернулся к ней. — Что сам? Расскажи им, Элис. Расскажи, как ты «усилила» корень, который Варган принёс для сына. Расскажи, как размолола его в порошок без обработки, без очистки. Расскажи, как превратила нормальный ингредиент в яд.

Старуха отшатнулась, её глаза расширились.

— Брехня! — её голос сорвался. — Брехня! Я двадцать лет у Наро училась! Я знаю, что делаю!

— Знаешь? — я не повышал голоса. — Тогда почему мальчик чуть не умер? Почему его тело отторгало корень? Почему у него была кровавая пена изо рта, а не спокойный прорыв на первый круг?

Толпа притихла. Видел, как люди переглядываются, как сомнение начинает просачиваться в их глаза.

Но этого было недостаточно.

— Ты лжёшь, — повторил староста. Его голос был твёрдым, но в нём появилась новая нотка. Неуверенность? — Тарек мёртв — это факт.

— Факт? — я чуть развёл руками. — Ты его тело видел?

— Элис…

— Элис видела мальчика в судорогах и пену у него на губах. Решила, что он умер, потому что так ей было удобнее.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Но он не умер — он жив. Спит в этом доме, за моей спиной. Если хотите, можете войти и проверить.

Молчание.

Видел, как староста колеблется, как его взгляд метнулся к двери за моей спиной, как мышцы напряглись, готовые к прыжку.

Но он не двинулся.

— Ты врёшь, — его голос был глухим. — Пытаешься выиграть время и запутать нас.

— Какой мне смысл врать? Если мальчик мёртв, вы войдёте и увидите его тело. Если жив, то увидите его живым. В