Темный Лорд Устал. Книга VII - Тимофей Афаэль Страница 13

— Гамбит, — произнёс он тихо.

— Гамбит, — подтвердил Император. — Воронов сейчас — жертвуемая фигура. Но если он всё-таки выживет и победит… — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то опасное, — … тогда Долгорукий поймёт, что атаковал не пешку, а ферзя.

Орлов кивнул и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся.

— Неужели вы восхищаетесь им, Ваше Величество?

Александр не ответил сразу. Он стоял у шахматного столика, глядя на фигуры, и его лицо было непроницаемым.

— Он делает то, чего я не могу, — произнёс Император наконец. — Меняет мир, не спрашивая разрешения. Так что да, Виктор — я восхищаюсь им. И именно поэтому хочу знать, достоин ли он этого восхищения.

Орлов вышел из кабинета.

Коридоры Зимнего дворца были всё так же пусты, шаги всё так же гулко отдавались от мрамора, но теперь Орлов шёл с другим чувством. Ярость никуда не делась — Воронов был брошен на растерзание, а он ничего не мог сделать, но к ярости примешивалось что-то ещё.

Надежда?

Он вспомнил тёмные, бездонные, нечеловеческие глаза Воронова. Вспомнил давление, от которого подгибались колени и равнодушный голос, произносящий: «Если ты встаёшь между мной и целью, ты тоже становишься помехой».

Громов и Долгорукий не знают, с кем связались. — подумал Орлов, выходя на ночной воздух. — Никто из них не знает. Они думают, что загнали волка в клетку, но на самом деле… попытались загнать туда дракона.

Он поднял воротник пальто и зашагал к ожидающей машине.

Помощи не будет. Официально Калев Воронов теперь биотеррорист, и Империя умывает руки.

Но Орлов почему-то был уверен — это ещё не конец истории.

Глава 6

Кассиан

Огонь в камине плясал, отбрасывая рыжие блики на стены кабинета.

Я сидел в кресле, глядя на языки пламени, и чувствовал каждую мышцу своего тела. Резерв пуст — почти полный ноль, как после самых тяжёлых ритуалов той, прошлой жизни. Спина ныла, руки слегка подрагивали от истощения, а обожжённая кожа на костяшках стянулась и зудела.

Забавно. Я забыл, каково это — быть слабым.

На столике рядом с креслом стояла чашка чая. Себастьян принёс её полчаса назад и деликатно удалился, не задавая вопросов. Хороший дворецкий, один из немногих в этом мире, кто понимает ценность тишины.

Я взял чашку, ощущая приятное тепло фарфора, и сделал глоток. Жасминовый, с нотками мёда. Себастьян запомнил мои предпочтения с первого раза — ещё один признак того, что он заслуживает своего места рядом со мной.

Чай остыл. Я смотрел на тёмную поверхность, в которой отражались отблески огня, и думал о том, как странно складывается судьба.

Я пришёл в этот мир не завоёвывать.

Мне хватило того, что так провёл тысячелетия в той Вселенной, которую давно перестал называть домом. Войны, интриги, предательства, альянсы и армии, которые я создавал и разрушал, Империи, которые возводил на костях врагов и легионы Бездны, склонившиеся передо мной после того, как я вырвал трон из рук существ, чьи имена забыты даже в самых древних хрониках.

Я устал.

Звучит банально, но это правда. Когда ты прожил столько, что звёзды успели родиться и умереть, когда ты видел крушение цивилизаций и рождение новых богов, когда каждый твой день — это очередная партия в шахматы, где ставка всегда одна и та же… усталость становится не эмоцией, а состоянием бытия.

А ведь всё, чего я хотел — лишь покоя. Маленький сад, тишину и отсутствие идиотов, которые вечно лезут с мечами и своими амбициями. Я мечтал выращивать розы вместо легионов, строить оранжереи вместо крепостей, и чтобы самой большой проблемой дня была тля на листьях.

И вот я здесь. В новом мире, в новом теле, начинаю с чистого листа.

Я построил «Эдем», вырастил Пожирателя и создал что-то прекрасное посреди этого загнивающего болота, которое местные называют цивилизацией.

А Вселенная посмотрела на меня и рассмеялась.

Она всегда смеётся. У неё очень извращённое чувство юмора — я понял это ещё в прошлой жизни, ещё тогда, когда был никем. Вселенная не терпит, когда Тёмный Лорд уходит на пенсию. Стоило мне опустить меч и взять лейку, как мир решил, что я ослаб.

Я отставил чашку и откинулся на спинку кресла, глядя в потолок.

Что ж. Если они так хотят…

Нежеланное и непрошенное воспоминание пришло само.

Я закрыл глаза, и огонь в камине превратился в другой огонь — это был костёр посреди леса, бесконечно давно, в мире, с которого всё начиналось. Я сидел у этого костра — молодой, голодный, с украденным мечом на коленях и синяками на рёбрах от последней «воспитательной беседы» с надсмотрщиком, который захлебнулся кровью.

Я был рабом в захудалом королевстве, одном из десятков государств, раскинувшихся под сенью Небесного Трона. Боги правили тем миром напрямую — спускались со своих облачных дворцов, чтобы принимать жертвы и карать непокорных. Короли были их наместниками, маги жрецами, а такие как я… расходным материалом.

У меня не было дара. Ни капли магии в крови, ни искры божественной благодати. В мире, где сила определяла всё, я был никем — нулём, годным только таскать камни для строительства очередного храма.

И всё же я победил их.

Память подбросила картинку: тронный зал короля Велиара, залитый кровью его гвардии. Я стоял посреди этого хаоса — без магии, без армии, только с украденным мечом и планом, который вынашивал двадцать лет. Пока они мерились армиями, я плёл сети и оттачивал ум. Пока маги совершенствовали заклинания, я изучал их слабости.

Я был лишь беглым рабом, который оказался немного умнее своих хозяев, но этот шаг стал первой ступенью.

Потом я пошёл дальше.

Когда одно препятствие оказывается покорено, открываются двери для следующего. Я шагнул через порог и оказался в Империи Железного Солнца. В месте, где магию питали живые звёзды, а армии исчислялись миллионами. Там я научился строить легионы из ничего, превращать врагов в союзников, а союзников в фанатиков.

Империя пала. Я забрал её ресурсы, знания и силу, и двинулся дальше.

Звучит сложно и величественно, но на самом деле все было просто. Я лишь покорял противника за противником, преодолевал препятствие за препятствием, и это повторялось из раза в раз. Каждое завоевание делало меня чуть сильнее, каждая победа открывала чуть большие горизонты. В Пустоши