Методичка для избранных (с рукописными правками) - Анфиса Мэй Страница 12

«Интересно, — подумала Вита, — а если я скажу, что эта лошадь выглядит слишком пафосно?»

Лошадь моргнула. Её белая шерсть стала серой. Грива облезла. На морде появилось усталое выражение, как у бухгалтера перед сдачей отчёта.

— Твою ж… — выдохнул Алдис. — Это же мой боевой конь! Он участвовал в трёх битвах!

— Участвовал, — грустно сказал конь человеческим голосом. — Но теперь я просто лошадь. Без пафоса. Без драмы. И мне, честно говоря, легче.

Конь зевнул и отвернулся к стогу сена. Вита посмотрела на свои руки.

— Это слишком сильная сила, — сказала она. — Я не хочу её. Я редактор. Моя задача — править текст, а не переписывать реальность.

*Реальность и текст — одно и то же в этом мире, — отозвался интерфейс. — Вы Избранная. Вы — Режим отслеживания изменений. Мир думал, что он финальная версия. Но вы пришли, чтобы показать ему, что он черновик.

— Я не хочу быть режимом, — сказала Вита.

*А вас никто не спрашивал. Вы нажали «Применить изменения». Теперь изменения применяются сами. Через ваши мысли. Через ваш сарказм. Через вашу злость на глупые корни и кофе.

Вита села обратно за стол. Кофе остыл.

— Что теперь будет? — спросил Лаэр.

— Теперь, — сказала Вита, — я должна научиться контролировать свои мысли. Потому что если я в порыве гнева подумаю «какой же дурак этот Тёмный Повелитель», ты превратишься в жабу.

— В жабу? — ужаснулся Лаэр.

— Или в стажёра с надбавкой. Я не знаю, как именно работает эта магия. Но проверять не хочется.

— Давайте договоримся, — сказал Эрнест. — Вы не будете думать о нас плохо. А мы не будем делать ничего, что заставит вас думать о нас плохо. Например, я больше не буду предлагать сухарики. Чтобы не провоцировать.

— Сухарики не провоцируют, — сказала Вита. — Сухарики — это единственное честное, что есть в этом мире.

Она взяла со стола сухарь, который Эрнест высыпал ещё в библиотеке (она прихватила их с собой), и надкусила. Сухарь хрустнул. Небо за окном осталось ясным. Никто не превратился в жабу.

— Видите? — сказала Вита с набитым ртом. — Если я думаю о чём-то хорошем и честном, ничего не происходит. Только когда я злюсь или иронизирую.

— Значит, — подытожил Алдис, — вы должны быть всегда спокойны и добры.

— Я редактор, — ответила Вита. — Мы не бываем спокойны и добры. Мы бываем справедливы и циничны.

Она допила кофе, оставив на дне кружки черный квадрат из пенки. Тот продержался несколько секунд, а потом растаял.

— Ладно, — сказала Вита. — У нас есть три истинных, одна методичка, режим отслеживания изменений и конь, который теперь разговаривает и жалуется на жизнь. Что может пойти не так?

За окном снова пошёл дождь. На этот раз нормальный — сверху вниз. Капли стучали по крыше, и в этом стуке слышалось что-то вроде: «Всё может пойти не так. И пойдёт. Обязательно». Вита сделала вид, что не расслышала.

Глава 9

Правка № 1: любовь — не приказ

Ночь Вита провела в библиотеке. Эрнест постелил ей на диване (диван был старый и продавленный, как и должно было быть), а сам устроился в кресле с книгой «Сто способов пережить конец света, если ты не Избранный».

— Ты не спишь? — спросила Вита, глядя в потолок.

— Не могу, — ответил Эрнест, переворачивая страницу. — Метка на руке светится в темноте. Создаёт эффект ночника. Я пытался накрыть её подушкой — не помогло.

— Прости.

— Не извиняйся. Я давно хотел ночник, но всё руки не доходили.

Вита закрыла глаза и попыталась уснуть. Но в голове роились мысли: правки, люстра, дождь в обратную сторону, трое истинных, конь, похожий на бухгалтера. Она чувствовала, что методичка, которая лежала у неё под подушкой, пульсирует — буквально, как живая. Каждая страница дышала, и где-то в глубине раздела 7.4 что-то ждало её внимания. Она не выдержала. Села, включила настольную лампу (Эрнест предусмотрительно оставил её на журнальном столике), достала распечатку и раскрыла на нужной странице.

Раздел 7.4 назывался:

«УСЛОВИЯ АКТИВАЦИИ ИСТИННОЙ СВЯЗИ (РЕДАКЦИЯ 2.3BETA)»

Подзаголовок: «Для служебного пользования. Не читать Избранной.»

— Слишком поздно, — сказала Вита и начала читать.

Пункт первый:

1. Насильственное тяготение.

Истинные пары обязаны испытывать непреодолимое влечение друг к другу независимо от личных качеств, обстоятельств и желания. При отсутствии тяготения применяются меры усиления (см. приложение Б, пункт 3).

— Обязаны, — прошептала Вита. — Независимо от желания. То есть можно ненавидеть человека, но система всё равно заставит тебя думать, что это любовь. Классика жанра.

Она взяла красную ручку (настоящую, привезённую из офиса — она оказалась в кармане джинсов вместе с методичкой) и жирно зачеркнула первую строчку. Сверху написала:

~~

Насильственное тяготение

~~

«Добровольный интерес. Если человек тебе не нравится — не надо заставлять. Это не судьба, это издевательство.»

Пункт второй:

2. Ревность как триггер.

Для закрепления связи рекомендуется создавать ситуации, вызывающие ревность. Чем сильнее ревность, тем прочнее истинная пара. Допускается использование третьих лиц, ложных намёков и внезапных появлений бывших.

— Ага, — сказала Вита. — То есть если я не ревную — значит, я недостаточно люблю? А если я спокойный человек без склонности к драме — то мне просто не повезло?

Она зачеркнула и этот пункт.

~~

Ревность как триггер

~~

«Доверие как основа. Если нужна ревность — значит, нет настоящих чувств. Не надо придумывать проблемы там, где их нет.»

Пункт третий:

3. Невозможность выбора.

Истинная пара назначается один раз и навсегда. Избранная не может выбрать другого, даже если первый кандидат оказался несовместимым. Смена пары возможна только через смерть одного из участников (желательно драматичную).

— Вот оно, — сказала Вита. — То самое. «Навсегда, даже если ты несчастна». И выход только через труп. Прекрасная романтика.

Она зачеркнула пункт с такой силой, что ручка чуть не порвала бумагу.

~~

Невозможность выбора

~~

«Свобода выбора в любой момент. Любовь не тюрьма. Если человек тебе не подходит, ты имеешь право уйти. Без драматичной смерти. Без чувства вины. Просто уйти.»

Она отложила ручку и перечитала написанное.

«Любовь — не приказ. Замена на: взаимное уважение, отсутствие токсичности, право на „нет“.»

— Так будет правильно, — сказала она вслух.

И в этот момент методичка издала звук. Не шелест страниц, не скрип бумаги — а именно звук. Низкий, протяжный, похожий на вздох. Так