Огненная Рука - Андрэ Нортон Страница 9

— Этому не суждено было случиться, Гордун, — ответила Ингвальда. — Это мы все должны

принять. Несомненно, так к лучшему. Наш мир — это смерть, смерть души, для Младшего Брата и, вероятно, оказался бы таковым и для вас. Изменение формы и способностей не изменило бы этого, думаю. Вы были созданы, умом и духом, для другой работы и других жизней.

— Возможно, но мы нашли здесь настоящих друзей, и мы могли бы многому

научиться и многое сделать.

«Дружба не забывается. Что касается остального, возможно, вы оба добьётесь желаемого другими

путями и в других местах. Звёзды открыты для ваших поисков, как и равнины времени.»

Она слегка повернула голову. «Сёстры возвращаются.»

Две женщины вошли в комнату, даже когда она говорила. Эвелин, маленькая и светловолосая, была ярче

в его глазах, несмотря на мерцающую ауру, которая, казалось, искрилась вокруг и внутри ее спутницы.

Что бы ни произошло между ними во время их долгого совещания, теперь оба молчали, задумавшись, приближаясь к месту и моменту расставания.

Трехерн переводила взгляд с одного на другого из тех, кто был её товарищами. Они были последней связью

с её прежним видом, с миром, который её породил, и с жизнью, которой она когда-то себя посвятила. .

Её подбородок приподнялся, и на губах мелькнула улыбка, отвечавшая силе её воли. Она

снова взглянула на новоприбывшую. «Эвелин, ты рассказала мне, что нужно записать, но не

сказала, удалось ли мне создать из всего этого хорошую книгу».

«Бестселлер-беглец! — заверила его другая. — Планетарный, когда попал к нам, а

теперь межзвёздный, история и легенда в одном восхитительном пакете.»

Карара рассмеялась и вскинула голову. «Теперь я не боюсь начинать! Я всегда ненавидела

эти унылые фолианты, которые в школе заставляют читать чуть ли не под дулом

пистолета. Мне было бы ненавистно думать, что я создала ещё один такой же.»

«Не бойтесь. Этот классик читается с удовольствием».

Время пришло. Сердце Гордона сжалось. Росс был прав, говоря, что у темноволосой

женщины больше нет жизни где-либо ещё. Даже сейчас, в этот момент вечного расставания, между ней и Мёрдоком, и Риордан стояла преграда. Тот факт, что она была человеком, землянкой, и больше не была им, стоял между ними.

Она могла стать повелительницей силы, но Карара Трехерн была также женщиной, девушкой, и совсем

скоро ей предстояло быть навсегда оторванной от своего времени, своего мира, своего вида. Нетрудно было

представить и проникнуться горем и страхом, которые, должно быть, пылали за этой храброй маской.

«Карара,» — прошептал он.

Она подошла к нему, и он заключил её в объятия. Эш нежно поцеловал её в лоб. «Учись

хорошо, Карара, но и будь счастлива».

Росс взял себя в руки. Был ли он вообще человеком или хоть сколько-нибудь заслуживал

этого звания, он, кто делал вид, что так дорожит им?

Он заключил своего товарища в объятия, как только его партнёр отпустил её. Его губы

встретились с её в поцелуе, сильном и земном. Он хотел, чтобы она знала: что бы с ней ни

случилось, тепло, право давать его и способность принимать его, остались при ней.

Она ответила со страстью, ибо понимала, что и эта часть жизни навсегда закрывается для

неё. Было хорошо, что её обнимают в этот последний раз.

Наконец, Карара отступила назад, улыбаясь, хотя в её глазах блестели слёзы. Она заняла своё

место рядом с теми, кто теперь был её сёстрами, в то время как трое, которым предстояло

уйти, шагнули в портал, замерцали и исчезли из её поля зрения и времени.

5

ПОТ ВЫСТУПИЛ ПОД его тёмными волосами. Зантор И Йорок снял шлем и пристроил его на

сгибе руки. День был тёплым, и он часто ездил с непокрытой головой. Никто из четверых, бывших с ним, не должен был догадаться, что что-то не так.

Его густые брови сошлись вместе. Неладно? Всё было в порядке. Жгучая тяга внутри него была

необычной, но он мог продолжать сопротивляться её притяжению, как делал последние два

дня. Он не делал этого, потому что ему было любопытно узнать её источник и цель, и только

ответив на неё, он мог узнать причину, стоящую за ней. Тон Кондор-Холла встречал брошенные

ему вызовы, включая те, что могли исходить только из его собственного воображения.

Его выражение лица стало жестче. Нет. Зов был настоящим. У него была цель, конец, даже

если он еще не знал, где или что это было. По этой причине, потому что он не мог назвать

цель поисков или то, с чем столкнется в их конце, он решил идти не один. Его сопровождали

три доблестных мечника, а также один из его сыновей.

Он мельком взглянул на молодого человека, ехавшего слева от него. Хрупкий телом, невысокий ростом, лишенный тонкой координации и быстроты движений, необходимых для выдающегося воина, Тарлрок И Зантор

был бы разочарованием для большинства мужчин, но он обладал самым острым умом среди всех сыновей

Зантора, и сдержанность крепко держала его язык за зубами. Он хорошо служил писцом своему отцу, и он, с его

хорошим умом, мог оказаться большим преимуществом в этом странном путешествии, чем мускулы и клинки

остальных.

Они путешествовали уже почти два часа, но никто из спутников Йорока не высказал ни

протеста, ни любопытства. Они знали лучше. Правитель Кондор-Холла не терпел нарушения

дисциплины, никаких сомнений в его приказах со стороны тех, кем он командовал.

Сам он не проявлял никакой неуверенности в своём курсе. Он её и не чувствовал. Это было так, словно

он следовал подробной карте, за исключением того, что указания находились внутри него самого.

Если он отклонялся от пути, давление внутри него усиливалось, пока он не возвращался на него.

Конец наступил внезапно. Все пятеро мужчин натянули поводья своих прыгучих оленей на

краю поляны, недавно вырубленной, вернее, выжженной из кустарника и деревьев

окружающей местности. Сцена, представшая их глазам, была такова, что они уставились как

дети пастухов, впервые попавшие в большой Материковый город.

Ближе всего к ним находились три сооружения, похожие на соломенные ульи, но сделанные из стали или какого-то

металла такого же цвета. Два близко расположенных столба стояли на противоположном конце. Казалось, когда-то

они были высокими, но теперь были погнуты, искривлены и обуглены, словно от невероятно горячего огня.

Всё это было странным, необъяснимым, но ничто по сравнению