Всеслав Соло - Астральное тело Страница 70

— Ничего ты не понимаешь! — определил Юра, всматриваясь сквозь черное стекло окна в мутные переливы огоньков на улице. — Мне это все совершенно не трудно, а результаты… результаты очевидны.

— Да уж, это ты точно подтвердил, — всполошился я.

Я вскочил со стула и, чтобы не шаркать по полу, не одев тапочек, а прямо в носках, зашагал по комнате от окна до кровати, где спала Вика, и обратно — туда-сюда.

— Что мечешся? — спросил Юра. — Улови, определи свои мысли, вон как тебя размотало по сторонам, — посоветовал он озабоченно.

— Это ты ничего не понимаешь! — прошептал я, остановившись у окна.

— Ну что же, если ты так считаешь, то я готов тебя выслушать, подчеркнул Юра убедительно.

— Я понимаю, что переуверить сейчас, мгновенно, — вряд ли смогу. Но я знаю одно: не молчать, а говорить всегда нужно, отрешенно, но участливо. Говорить нужно в любом случае, даже если это абсолютно безнадежно, даже если тебя не поймут, сиюминутно отвергнут или даже убьют! Говорить — все равно надо! Хоть одно слово, да станет, после, — отправным, поворотным. Ведь слова не канут куда-то, они, как подводные течения: мы и не замечаем их русла, их многочисленные русла, а глядишь, сегодня — уже не думаем тек, как вчера, и не подразумеваем даже, что определило нас в этом — думать иначе… Знаю, отвергнешь ты кришнаитское безумие, лишь бы не поздно, Юра. Лишь бы не поздно! Я буду сейчас говорить еще и потому, что существует в мире удивительная, мало кому приметная зависимость. Ты знаешь, Божив, в жизни бывает именно так: значительное в нас — обязано — всегда незначительному. Ведь вряд ли кто может, из простых смертных, вообразить себе, проследить эстафетную перекличку событий, увидеть взаимосвязь между, ну, скажем, некогда случайно сломанной нами во время прогулки ветки на дереве и, предположим, — сегодняшним нашим каким-то открытием, откровением, проникновением. Пусть даже это была и не ветка вовсе, а что-то другое, но было же, обязательно!

— Я слушаю тебя, — только и сказал Божив, и вдруг: — Да! — неожиданно воскликнул он, но тут же сориентировался виновато на спящую Вику: глядя на друга, я покачал ему неодобрительно головою.

— Виноват, — сказал Юра, — но мне вспомнилось: ты же обещал пояснить тот отрывок в твоем письме.

— Вот с него и начну, — хладнокровно заявил я.

И я говорил, говорил, и время от времени прохаживался по комнате, делая тем самым пространственные паузы. Когда я отходил от Юры, углубляясь в комнату, я приостанавливался там, поодаль от спящей Вики, и чутко присматривался к другу: он сидел на стуле не шевелясь, я присматривался к нему, а может даже и не к нему вовсе, а к ореолу высказанных мною мыслей, обступавших Юру, дружески склонявшихся над ним. Мне так хотелось, чтобы Божив принял их участие, и когда я неуловимым чутьем понимал, видел, как какая-нибудь из них слабела и таяла в пространстве, тотчас снова стремительно подходил к Юре и укреплял эту слабеющую мысль. Я знал одно: когда я уеду из Москвы, Божив останется с ними, с моими мыслями наедине, и надо, чтобы они были крепкими и не погибли бы от пустячного взмаха руки. И потому я продолжал порождать, обуславливать все новые мысли. В то время больше никого на свете я не знал вокруг себя, кого бы я мог приобщить к обладанию знанием пути к наивысшей тайне, пути к тайне, которой невозможно овладеть в одиночку!

— Юра! — восклицал я. — Меня удивляет, вдумайся: почему имя Бога Кришны сегодня все больше стараются приукрасить?! Недавно я читал и возмутился: одна, не исключено, что с неким умыслом, несведующая областная газета в одной из своих статей о кришнаитах дала перевод имени Кришна как «привлекательный», «прекрасный»! Но ведь это наглая неправда, ложь! Кришна переводится с санскрита как «темный», «разрушитель»! Значит, ты служишь дьяволу, Юра! Опомнись, друг! Осмотрись, подумай!..

И потом, ты же знаком с понятием кармы. А чтением этой кришнаитской мантры ты разрушаешь или, на худой конец, загоняешь в дальний угол сознания свою карму, а кто же ее за тебя отрабатывать будет?!

Хорошо! Ты загнал ее в угол, загнал в этой жизни, но ведь ее все равно, карму, придется отрабатывать в следующем воплощении, а значит, эту жизнь, сегодняшнюю, ты прожил зря, остановил свою устремленность к истине! Если тебе удастся разрушить свою карму, тем хуже! Это хуже, чем загнать ее в угол! Не дай-то Бог! Ты и не представляешь, что тебя тогда ожидает.

Ты же понимаешь, Юра, что все должно из задуманного проявляться, а карму свою ты сам создаешь и сам же проявляешь на свет Божий! Как бы ни было тяжело отрабатывать свою судьбу, но если она есть — это хорошо! Тогда ты с помощью воли осознанно будешь ее отрабатывать, проявлять, в этом случае ты остаешься личностью, больше того: укрепляешь, растишь, познаешь свою и Божественную космическую сущность.

Но беда, если карма твоя разрушена: там на ее месте только месиво, крошево из добра и зла, тебе предстоит на многие и многие воплощения скотская, полусознательная жизнь, издерганная жизнь сумасшедшего! И эта жизнь будет продолжаться до тех пор, пока вся, некогда разрушенная кришнаитской мантрой, твоя карма, вернее — крошево, месиво твоей кармы не воплотится, не проявится полностью, не выдавится из тебя, как через ситечко мясорубки! А потом — все сначала: тебе предстоит опять нарабатывать и отрабатывать новую карму.

Но здесь тебя ожидает страшная, чудовищная беда!

Сегодняшним чтением кришнаитской мантры ты, Божив, друг мой, порождаешь ангела-разрушителя, который поселится в твоей сущности и будет всегда стремиться постоянно превращать в крошево и месиво и твою новую карму, кроме того, воплощением, проявлением этого крошева из себя ты будешь нарабатывать уродливую карму, ангел-разрушитель будет ее разрушать, и тогда с нарастанием снежного кома из тебя повалят все более уродливые крошева и месива! И этот процесс может перейти в бесконечность! Тогда исход, и только исход борьбы твоего ангела-хранителя с ангелом-разрушителем, воспитанным и порожденным тобою добровольно, покажет будущность твоей заблудившейся сущности! И неизвестно, через какое количество твоих воплощений твой ангел-хранитель одержит победу. Но если эту победу одержит ангел-разрушитель, то тебе, Юра, никогда больше не возвратиться самому в поток устремленности к истине. Но знай, что эта беда не будет принадлежать только тебе. С ангелом-разрушителем в сердце ты понесешь беды людям Земли. Господи, остановись, Юра, и пока твой ангел, ангел-разрушитель слаб — уничтожь его, изгони! Но за это уничтожение тебе придется поплатиться, и не исключено даже, что изгонишь ты ангела-разрушителя, уже наработанного тобою сейчас, ценою сегодняшнего твоего земного воплощения…