2034: Роман о следующей мировой войне - Эллиот Аккерман Страница 32

из Красного Креста, а не какого-то там дипломата. Это разочарование сразу же рассеялось, когда Чоудхури объяснил, что индийское правительство в то же утро провело переговоры с иранцами о его освобождении из-под стражи. Чоудхури добавил только одно слово: "Поторопись". Чоудхури и Веджа вывели через служебный вход два офицера разведывательного управления Индии.

Позже, когда Ведж спросил Чоудхури, как его дяде удалось убедить иранского посла передать его под стражу Индии, что, безусловно, не отвечало интересам иранского правительства, Чоудхури ответил единственным русским словом: компромисс .

— Компромат? — спросил Ведж.

 — Маленькие мальчики, — ответил Чоудхури, объяснив, что Разведывательное бюро Индии взяло за правило разрабатывать и прятать небольшие рычаги воздействия на любого иностранца, особенно в ранге посла. И так уж получилось, что этот посол был педерастом. Когда дядя Чоудхури обратился к иранскому послу с фактами, расчет посла был прост. Он столкнулся бы с меньшим выговором от своего правительства за то, что был обманут индийцами, чем если бы его сексуальные наклонности когда-либо стали известны. — Вот почему они освободили вас, майор Митчелл.

 — Мои друзья зовут меня Ведж, — сказал он, и широкая улыбка растянулась на его все еще покрытом синяками лице.

Чоудхури оставил Веджа в больнице с сотрудниками посольства, которые должны были организовать его перелет обратно в США или туда, куда еще Корпус морской пехоты сочтет нужным его отправить. Чоудхури нужно было вернуться в Вашингтон, к своим обязанностям и к своей дочери. Из больницы его отвезли на машине в пристройку для посетителей посольства, где он должен был собрать свои вещи и отправиться в аэропорт. Когда он добрался до своей квартиры, он так спешил собрать вещи, что прошел прямо в спальню, прямо мимо своего дяди, который сидел на диване в гостиной и терпеливо ждал.

 — Сандип, можно тебя на пару слов?

Чоудхури подпрыгнул, услышав баритон позади себя.

 — Извините, что напугал вас.

 — Как ты сюда попал?

Старый адмирал закатил глаза, как будто был разочарован тем, что его племянник задал такой наивный вопрос. Патель за одно утро использовал свои связи в разведывательных службах своей страны, дипломатическом корпусе и вооруженных силах, чтобы организовать освобождение сбитого американского летчика из-под стражи в Иране; если он мог справиться с этим, он, безусловно, мог справиться с одной запертой дверью. Тем не менее, Патель дал своему племяннику надлежащий ответ: — Местный сотрудник вашего посольства впустил меня… — Затем, как будто почувствовав, что этого объяснения было недостаточно, он добавил: — Кое-кому, кому мы оказали некоторые услуги в прошлом. —  Патель оставил все как есть.

Чоудхури согласился выпить со своим дядей. Они вдвоем вышли на улицу и сели в ожидавший их черный седан "Мерседес". Чоудхури не спросил, куда они направляются, а его дядя ничего ему не сказал. По дороге они почти не разговаривали, что вполне устраивало Чоудхури. За те несколько дней, что он провел в Нью-Дели, он почти не покидал посольский комплекс; теперь, впервые в жизни, у него появилась возможность познакомиться с городом. Он был поражен тем, как сильно это отличалось от описаний его матери и от фотографий, которые он видел в детстве. Исчезли запыленные улицы. Исчезли ветхие лачуги, теснившиеся на тех же самых улицах. И также исчезли те, кого его дядя однажды назвал "неудобными и легковоспламеняющимися массами, склонными к бунту."

Улицы были чистыми. Дома были новыми и красивыми.

Сдвиг в городской демографии Индии начался два десятилетия назад, при президенте Моди, который вместе с другими националистическими лидерами той эпохи разрушил старую Индию, вложив средства в инфраструктуру страны, и, наконец, привел к подавлению пакистанской угрозы решительной победой в Десятидневной войне 2024 года, и использовать эту победу для укрепления вооруженных сил Индии.

Чоудхури мог бы почерпнуть историю, просто глядя из окна автомобиля на улицы без мусора, на множащиеся стеклянные высотки, на группы безупречно одетых солдат и матросов, неторопливо идущих по свежеуложенным тротуарам, в увольнении из своих танковых дивизий или на свободе со своих кораблей. Моди и его помощники устранили всякое сопротивление своим реформам, скрыв огромные социальные обломки. Это преобразование едва ли было завершено — большая часть сельской местности все еще была далеко впереди, — но очевидно, что дорога впереди сглаживалась по мере того, как разворачивалось столетие.

Наконец они прибыли к месту назначения, что было не шагом вперед, а скорее шагом назад во времени: делийская гимнастика, клуб его дяди. Длинная прямая подъездная дорожка вела к его входу под навесом, в то время как слева и справа бригады косарей поддерживали обширные газоны в идеальном состоянии. Вдалеке Чоудхури мог разглядеть теннисные корты с травой и мерцание бирюзовой воды в бассейне. После того, как его дядя обменялся любезностями с персоналом, который приветствовал его подобострастными поклонами, их провели на веранду, с которой открывался вид на ухоженные сады — еще одно наследие от основания клуба в разгар британского владычества.

Они заказали напитки — джин с тоником для Пателя, содовую для Чоудхури, что вызвало разочарованный вздох адмирала. Когда официант отошел от них, Патель спросил: — Как поживает моя сестра? —  С ней все было в порядке, — ответил Чоудхури. Ей нравилось быть бабушкой - смерть его отца была для нее очень тяжелой, — но затем он оборвал себя, внезапно почувствовав, что у него нет права доносить на свою мать ее бывшему брату. На этом разговор мог бы закончиться, если бы не суматоха внутри клуба, возле телевизора над баром. Хорошо одетые посетители, большинство из которых были одеты в теннисные белые костюмы, а также официанты и помощники официанта в куртках собрались, чтобы послушать новости. Ведущие собирали воедино ранние сообщения о масштабном военно-морском сражении в Южно-Китайском море, прикасаясь к наушникам и рассеянно глядя в камеру, пока по проводам просачивался какой-то новый факт, который сводился к одному поразительному выводу: военно-морской флот Соединенных Штатов потерпел сокрушительное поражение.

Только Чоудхури и его дядя не чувствовали необходимости толпиться у телевизора. Они воспользовались возможностью посидеть вдвоем на опустевшей веранде. — Людям потребуется время, чтобы понять, что все это значит, — сказал Патель своему племяннику, кивнув в сторону бара.

 — Мы на войне, вот что это значит.

Патель кивнул. Он сделал глоток джина с