2034: Роман о следующей мировой войне - Эллиот Аккерман Страница 14

свой скромный загородный дом в Канат-и-Малек, деревушке в трех часах езды от Тегерана, где родился Сулеймани. Аудиенция длилась недолго. Фаршада подвели к постели генерала, и он увидел медленную смерть в улыбке, которая приветствовала его, в том, как опустились десны Сулеймани, в пурпурно-белом оттенке его потрескавшихся губ. Он сказал Фаршаду хриплым голосом, что его отцу повезло, что он принял мученическую смерть, никогда не состарился, это было то, чего втайне желали все солдаты, и он пожелал смерти воина сыну своего старого друга. Прежде чем Фаршад успел ответить, Сулеймани резко отпустил его. Выходя из дома, он слышал, как старика жалобно тошнило из-за закрытой двери. Два месяца спустя главный противник Сулеймани, американцы, преподнесут ему самый щедрый подарок: смерть воина.

Ожидая в пустом офисе в Бандар-Аббасе, Фаршад снова подумал о той последней встрече с Сулеймани. Он был уверен, что его судьба не будет такой, как у его отца. Его судьбой было бы умереть в своей постели, как чуть не случилось со старым генералом. И если в тот день в Бандар-Аббасе он был в плохом настроении, то именно из-за этого. Назревала еще одна война — он чувствовал это, — и это будет первая война в его жизни, с которой он не уйдет со шрамом.

В дверях стоял молодой солдат в свежевыстиранной и идеально выглаженной форме. — Бригадный генерал Фаршад, сэр…

Он поднял глаза, его взгляд был нетерпеливым до жестокости. — В чем дело?

— Заключенный готов принять вас прямо сейчас.

Фаршад медленно встал. Он прошел мимо молодого полицейского к камере с американцем. Нравилось ему это или нет, но Фаршаду все еще предстояла работа.

21:02 12 марта 2034 года (GMT-4) Вашингтон, округ Колумбия.

Сэнди Чоудхури знал, что ситуация была плохой. Их правительственные учетные записи электронной почты, их правительственные мобильные телефоны, даже торговый автомат, который принимал кредитные карты и работал с правительственного IP—адреса, — все это было отключено. Никто не мог войти в систему. Ни один пароль не сработал. Они были отрезаны от всего. Это плохо, это плохо, это плохо — это было все, о чем мог думать Чоудхури.

Он не мог связаться с Центральным командованием или Индо-Тихоокеанским командованием, и его воображение лихорадочно рисовало множество возможных последствий для F-35, которые они потеряли, а также судьбу "Джона Пола Джонса" и его кораблей-компаньонов в Южно-Китайском море. В нарастающей панике мысли Чоудхури хаотично блуждали.

Воспоминание продолжало всплывать в памяти.

Когда он учился в средней школе в Северной Вирджинии, он бегал с препятствиями. Он тоже был довольно хорош, пока несчастный случай не положил конец его карьере легкоатлета. Он сломал лодыжку на толчковой ноге на эстафеты 4х400 метров. Это было в юниорском классе, на региональном чемпионате. Когда он упал на дорожку, он чувствовал свое ободранное колено и ладони, жжение от пореза в этих порезах, но он не чувствовал своей сильно сломанной лодыжки. Он просто сидел посреди гонки, а его конкуренты проходили мимо него, ошарашенно глядя на свою ногу, которая онемело свисала с нижней части сустава. Он знал, как сильно это скоро будет болеть, но боль еще не началась.

Вот на что был похож этот момент: он знал, что что-то сломалось, но пока ничего не почувствовал.

Чоудхури, Хендриксон и их скромный персонал суетились, стучали по клавиатурам, отключали и снова подключали телефоны, которые отказывались подавать гудок, устраняли неполадки в системах, которые отказывались устраняться. Первый самолет ВВС должен был приземлиться в Эндрюсе более часа назад, но до сих пор не было ни слова о его статусе. Не было никакой возможности дозвониться до Эндрюса. Их личные сотовые телефоны работали, но никто не хотел звонить по незащищенной линии, особенно после того, как Лин Бао доказал Чоудхури, что его собственный телефон был взломан.

В часы после отключения света время текло странно. Все знали, что минуты были критическими, все интуитивно понимали, что события того типа, которые формируют историю, разворачиваются в этот самый момент. Но никто не понимал их формы; никто не понимал, что это были за события или какой будет эта история. Так много всего происходило — "Вэнь Жуй", F-35, Air Force One, которые, казалось, исчезли, — и все же у них не было никаких новостей. Как бы отчаянно они ни пытались понять масштабы этой атаки, они не могли даже сделать безопасный телефонный звонок. Все было скомпрометировано.

Это, в общем, безрезультатное безумие продолжалось, когда Чоудхури и Хендриксон заперлись в Ситуационной комнате, склонились над столом для совещаний, строчили в блокнотах, разрабатывали планы, а затем отбрасывали их. Пока через несколько часов босс Чоудхури, Трент Уайзкарвер, советник по национальной безопасности, не появился в открытых дверях.

Сначала они его не заметили.

 — Сэнди, — сказал он.

Чоудхури ошеломленно поднял глаза. — Сэр?

Десятилетия назад Уискарвер играл тайлбека в Вест-Пойнте, и он все еще выглядел соответственно своей роли. Рукава его рубашки были закатаны до толстых предплечий, галстук ослаблен на шее, а копна волос цвета соли с перцем была растрепана. Он носил очки без оправы (он был сильно близорук) и выглядел так, словно спал в своем мятом костюме от Брукс Бразерс. — Сколько у тебя наличных?

 — Сэр?

 — Наличными. Мне нужно восемьдесят баксов. Моя государственная кредитная карточка не работает .

Чоудхури порылся в карманах, Хендриксон тоже. На двоих у них получилось семьдесят шесть долларов, три из которых были в четвертаках. Чоудхури передавал горсть монет и скомканную пачку банкнот Уискарверу, когда они шли из Западного крыла к вестибюлю Белого дома и Северной лужайке, где на изогнутой подъездной дорожке у фонтана стояло такси метро. Охранник Секретной службы в форме вручил Чоудхури права таксиста и техпаспорт, а затем вернулся на свой пост. Босс Чоудхури коротко объяснил, что его самолет был вынужден отклониться к Даллесу и приземлиться под видом гражданского самолета. Это означало, что их не будет встречать ни эскорт, ни кортеж Секретной службы, ни тщательно продуманная охрана. Сама президент должна была вернуться в Эндрюс в течение часа. С самолета ВВС №1 ее связь оказалась ограниченной, она могла связаться с четырехзвездочным командующим Стратегическим командованием и разговаривала с вице-президентом, но эти сокращения в их иерархии коммуникаций были явно разработаны тем, кто спровоцировал атаку, как