2034: Роман о следующей мировой войне - Эллиот Аккерман Страница 13

все, что было на "Вэнь Жуй", не имело большой ценности. Американцы не поймут, или, по крайней мере, не поймут, пока не станет слишком поздно, что правительство Линь Бао хотело просто самого кризиса, который позволил бы им нанести удар в Южно-Китайском море. Чего американцам не хватало — или они где-то потеряли по пути, — так это воображения. Как было сказано о терактах 11 сентября, то же "Вэнь Жуй" самое можно было бы сказать и об инциденте с "Вэнь Жуй": это был не провал американской разведки, а скорее провал американского воображения. И чем больше американцы боролись, тем в большую ловушку они попадали.

Линь Бао вспомнил головоломку, которую он видел в магазине новинок в Кембридже, когда учился в Гарвардской школе Кеннеди. Это была трубка, сделанная из плетеного сетчатого материала. Человек за прилавком магазина видел, как он смотрел на головоломку, пытаясь понять, что это такое. — Ты суешь пальцы с двух сторон, — сказал он с одним из тех сильных бостонских акцентов, которые Линь Бао всегда с трудом понимал. Линь Бао сделал, как ему было сказано. Когда он подошел, чтобы убрать пальцы, плетеная сетка натянулась. Чем больше он тянул, тем сильнее застревали его пальцы. Человек за прилавком все смеялся и смеялся. — Ты никогда не видел этого раньше? — Линь Бао отрицательно покачал головой. Мужчина засмеялся еще громче, а затем сказал: — Это называется китайская ловушка для пальцев.

05:17 13 марта 2034 года (GMT+4:30) Бандар — Аббас

Бригадный генерал Кассем Фаршад сидел на пластиковом раскладном стуле в пустом кабинете рядом с одной из камер предварительного заключения. Было раннее утро, и он был в плохом настроении. Но никто, казалось, этого не замечал, потому что его внешность всегда была устрашающей. Его репутация в равной степени такова. Это затрудняло оценку его настроения, так как выражение его лица в состоянии покоя, казалось, выражало легкое раздражение или даже сдержанную ярость, в зависимости от того, кто на него смотрел. У Фаршада были шрамы, их было много. Наиболее заметной была его правая рука, где он потерял мизинец и безымянный палец, когда собирал самодельное взрывное устройство в Садр-Сити на своем первом задании в качестве молодого лейтенанта. Эта оплошность едва не стоила ему работы в элитных силах "Кудс". Но тезка Фаршада, генерал-майор Кассем Сулеймани, командующий силами Кудса, вмешался, обвинив в инциденте некомпетентность ополченцев Джейш аль-Махди, которых Фаршад консультировал.

Это был единственный раз за более чем тридцатилетнюю службу в Силах Кудс, когда Фаршад использовал свою особую связь с Сулеймани в своих интересах. Его отец, дослужившийся до звания подполковника, погиб, сорвав покушение на Сулеймани за несколько недель до рождения Фаршада. Подробности этого инцидента всегда оставались окутанными тайной, но идея о том, что Сулеймани — один из великих защитников Исламской Республики — в долгу перед старшим Фаршадом, придала карьере младшего ореол таинственности, когда он поднялся по служебной лестнице Революционной гвардии. Эта загадочность сохранялась даже после смерти Сулеймани, усиленная присущими Фаршаду компетентностью и смелостью.

История его подвигов была запечатлена на его теле рубцовой тканью. Когда он консультировал сирийские правительственные войска в битве за Алеппо, осколок миномета нанес ему аккуратную диагональную рану от брови до нижней части щеки. Когда он наступал на Герат после падения в 2026 году последнего национального правительства Афганистана, базирующегося в Кабуле, пуля снайпера прошла через его шею, не задев яремную вену и артерии, оставив входное отверстие размером с монету с одной стороны шеи и выходное отверстие такого же размера с другой. Этот шрам делал его шею похожей на шею Франкенштейна со снятыми болтами, что неизбежно привело к прозвищу среди молодых солдат. И, наконец, в битве, которая стала вершиной его карьеры, он возглавил полк Стражей Исламской революции в последнем штурме, чтобы вернуть Голанские высоты в 2030 году. За это его главное достижение, за которое он получил высшую награду своей страны за доблесть — орден Фатха, отступающие израильтяне выпустили трусливую, но удачливую ракету, которая упала рядом с ним, убив его радиста и оторвав ему правую ногу ниже колена. Он все еще слегка прихрамывал из-за этой раны, хотя Фаршад каждое утро проходил пешком три мили на хорошо подогнанном протезе.

Отсутствующие пальцы. Шрам на его лице. Нога потеряна ниже колена. Все эти раны были у него на правом боку. К его левому боку, если не считать шрама на шее, никто не прикасался. Если его солдаты называли его "Падишах Франкенштейн" (что в переводе на английский означает "Великий король Франкенштейн"), аналитики разведки в Лэнгли дали ему другое прозвище, соответствующее его психологическому профилю. Это имя было "Доктор Джекилл и мистер Хайд ". Фаршад был человеком с двумя сторонами: со шрамами и без. Он был способен на великую доброту, но также и на великую ярость. И эта яростная сторона, та, которая легко приводила его в безрассудный нрав, явно присутствовала сейчас, когда он ждал в пустом кабинете рядом с камерой предварительного заключения в Бендер-Аббасе.

За пять недель до этого Генеральный штаб Вооруженных сил отдал Фаршаду прямые приказы. Его правительство планировало сбить американский истребитель F-35, и Фаршад должен был допросить пилота. У него будет два дня, чтобы добиться признания. План состоял в том, чтобы создать одно из тех видео, которые его правительство могло бы использовать, чтобы пристыдить американцев. После этого пилот будет освобожден, а технология самолета будет использована, а затем уничтожена. Когда Фаршад возразил, что это работа следователя, намного младше его по званию, ему сказали, что он самый младший человек, которому можно доверить столь деликатную задачу. Генеральный штаб объяснил, что это может поставить их две страны на грань войны. Инцидент, который спровоцировало бы его правительство, был деликатным. И вот Фаршаду было приказано оставаться на этом отдаленном аэродроме больше месяца, ожидая, когда американцы поднимут свой самолет над головой.

"Я дошел до этого", — с горечью подумал Фаршад. Самый младший человек, которому можно доверять.

Прошли те дни, когда он служил на действительной службе. Фаршад накопил все шрамы, которые у него когда-либо будут. Он помнил конец генерала Сулеймани. Когда американцы убили его, рак уже развился у него в горле и медленно пожирал великого полководца заживо. Несколько раз за эти месяцы болезнь приковывала старого друга его отца к постели. Во время особенно тяжелого эпизода он вызвал Фаршада в