Разрушители условностей - Эдмонд Мур Гамильтон

Эдмонд Гамильтон. Разрушители условностей[1]

© Edmond Hamilton. The Deconventionalizers, "Thrilling Wonder Stories", Summer 1945

Перевод 07.2021

КАТАСТРОФА, КОТОРАЯ должна была погубить современную цивилизацию, началась тогда, когда Джим Блейк решил не стричь свой газон.

Блейк всегда подстригал свой газон в субботу днем. Все жители в этом небольшом, опрятном пригороде Лонг-Айленда поступали так же. Это было такой же традицией, как ходить в церковь по воскресеньям.

Но именно в этот июньский день, что-то пошло не так. Блейк сидел без дела на крыльце своего дома и слушал радио, из которого на него лилась нетональная музыка, ставшая весьма популярной в последнее время. Он не смог уловить в ее тягучих, немелодичных аккордах ничего такого, от чего можно было бы прийти в восторг.

– Все болтают об этом просто потому, что это что-то новенькое, – пробурчал он, выключая радио. – Очередной писк моды.

Он встал, разминая мышцы, чтобы направиться к газонокосилке. И внезапно случилось нечто необъяснимое.

Блейк не пошел за газонокосилкой. Правда, трава была немного высокой и неровной. Но почему он должен ее косить?

Он никогда раньше не задумывался над этим, но сейчас задумался. Укорачивание этой травы ничуть не улучшит его личный комфорт и не сделает его богаче. Возиться с этим было просто глупо. Он снова сел и расслабился.

Чуть позже вышла его молодая жена и застала его дремлющим. Она толкнула его безжалостной рукой.

– Займись газоном, лентяй, а то до ужина не успеешь, – скомандовала она.

Блейк открыл один глаз.

– Я не собираюсь косить газон. Что хорошего в этом?

– То есть? – Эдна Блейк в недоумении уставилась на него. – Ты хочешь оставить его таким неопрятным, так чтобы все соседи увидели?

– Ну и что, если увидят соседи? Почему меня это должно волновать? – спросил он.

Эдна растерялась.

– Ты хочешь, чтобы люди подумали, что ты настолько ленив, что не можешь поддерживать порядок во дворе?

– Плевать на людей и на их мнение, – отрезал он. – Какая мне разница, что они думают? Иди, дай мне поспать.

Она вернулась на кухню и проверила пиво в холодильнике. Нет, дело было не в этом. Что это нашло на Джима? Он всегда был таким аккуратным, таким исполнительным.

Вечером Джим Блейк продемонстрировал, что его характер продолжает ухудшаться. По дороге домой, из аптеки на углу, он настоял на том, чтобы снять обувь, потому что у него устали ноги. Люди глазели и хихикали, и Эдна была готова провалиться сквозь землю.

На следующий день она почувствовала себя совсем несчастной, когда ее супруг провел все послеобеденное время за игрой в бейсбол на пустыре с соседскими мальчишками.

Кульминация наступила, когда Блейк вернулся из города в понедельник вечером.

– Я сегодня уволился с работы, – небрежно сказал он.

– Джим, ты шутишь!

Он посмотрел на нее безмятежным взглядом.

– Вовсе нет. Работа в «Федерэйтед Электрик» слишком тяжелая. Я нашел другую работу.

Она вздохнула с облегчением.

– На мгновение ты меня реально напряг. Ты нашел работу получше? Место главного инженера?

– Нет, я решил завязать с электротехникой, – сказал он ей. – Буду работать на железной дороге. Меня приняли на должность дежурного по переезду.

Глаза у Эдны округлились.

– Ты имеешь в виду одного из тех людей, которые поднимают и опускают шлагбаум? Джим, это плохая шутка.

Судя по всему, его немного удивило, что Эдна не понимает таких простых вещей:

– Я не шучу. Я устроился на эту работу и завтра начну там трудиться. Конечно, я буду получать всего треть от того, что получал раньше, но мы сможем как-нибудь прожить, зато работа будет намного легче.

Потребовалось некоторое время, чтобы она уяснила, что он говорит правду. Когда это произошло, разразилась буря.

Она подвела итог пятнадцатиминутной, энергичной речи четырьмя заключительными словами:

– Джим, ты что, спятил?

– Наоборот, я поумнел, – парировал он. – Я буду зарабатывать достаточно на самое необходимое, и это будет гораздо легче, чем каждый день изнурять себя до изнеможения, как я делал до сих пор.

– Но неужели у тебя не осталось ни капли гордости? – заплакала Эдна. – Неужели ты не понимаешь, что люди будут говорить про тебя, когда узнают?

Блейк безразлично пожал плечами.

– Пусть говорят. Какая разница?

Эдна разрыдалась. Она никогда больше не сможет жить с высоко поднятой головой, теперь, когда ее подруги узнают правду.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ утро Джим Блейк, весело насвистывая, отправился на свою скромную новую работу, счастливый как жаворонок. Ах, вот это была жизнь! Ничего не нужно делать, кроме как сидеть весь день в удобном кресле, не ломая голову над проблемами электроснабжения, инженерными головоломками и тому подобном. Каким же простофилей он был, что так долго занимался всем этим.

К этому времени Эдна убедила себя, что у него временное помрачение рассудка. Но она не могла никому об этом рассказать. Что она скажет? Она так гордилась положением Джима, даже немного хвасталась этим. А теперь… она с ужасом ждала еженедельной партии в бридж, которая должна была состояться сегодня днем.

Особенно она боялась того, что скажет миссис Торникрофт. Миссис Торникрофт была женой банкира и самой внушительной матроной в пригороде. Ее неодобрение будет убийственным.

Как оказалось, у миссис Торникрофт в этот раз было достаточно забот, чтобы не совать нос не в свое дело. Эдна услышала об этом на кухне от хихикающей хозяйки дома, где они собрались.

– Старая павлиниха того и гляди лопнет! Ее муж вчера напился до беспамятства и устроил скандальную сцену.

– Уилбур Торникрофт? – У Эдны это не укладывалось в голове. Уилбур Торникрофт был сморщенным, маленьким человечеком, который выглядел всегда образцом благопристойности.

– Вчера днем он сидел на крыльце своего дома, пил пиво и свистел вслед девушкам, – с восторгом сообщила ее информаторша. – А еще говорят, что в то утро у себя в банке он отплясывал джиттербаг[2].

Это придало Эдне смелости и она призналась, что ее собственный муж временно сошел с ума. Затем они пошли к остальным гостям.

Хозяйка дома покрутила ручку радио, прежде чем они приступили к игре:

– Сейчас идет эта новая нестандартная программа – я просто без ума от этой музыки.

– Фу, это