Дети Разрушения - Адриан Чайковски

Адриан Чайковски

Дети Разрушения: Дети Времени [Книга 2]

Дети Времени – 2

СОДЕРЖАНИЕ

БЛАГОДАРНОСТИ

ПРОШЛОЕ 1: ПРОСТО ЕЩЕ ОДНО НАЧАЛО

1.

2.

3.

4.

5.

6.

НАСТОЯЩЕЕ 1: ДОРОГА В ДАМАСК

1.

2.

3.

ПРОШЛОЕ 2: ЗЕМЛЯ МОЛОКА И МЕДА

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

НАСТОЯЩЕЕ 2: ВНУТРИ КИТА

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

ПРОШЛОЕ 3: ИБО НАС МНОГО

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

НАСТОЯЩЕЕ 3: ОТКАТЫВАЯ КАМЕНЬ

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

ПРОШЛОЕ 4: СТОЛБЫ СОЛИ

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

НАСТОЯЩЕЕ 4: ЛИЦО ВОД

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.

17.

18.

19.

20.

БУДУЩЕЕ: ГДЕ ДВА ИЛИ ТРИ СОБЕРУТСЯ

ЭПИЛОГ

Благодарности

При работе над этой книгой я обращался за советами ко множеству компетентных специалистов, но особенно хочу поблагодарить мою команду научных консультантов: Магин Ронин, Питер Коффи, Филипп Ходдер, Натан Янг, Ричард Дж. Клегг, Брайан Уайт, Кэтрин Инскип, Эндрю Блейн, Стюарт Хотстон, Уинчелл Чанг и, в особенности, Майкла Чайковски за дополнительную помощь в вопросах планетарной механики, а также Ника Брэдбира, выдающегося эксперта по проектированию космических кораблей, чья работа оказалась невероятно вдохновляющей. Также хочу поблагодарить Питера Годфри-Смита за его книгу Other Minds, которая стала неоценимым пособием в процессе исследований.

Помимо этой элитной команды учёных, моя благодарность, как всегда, адресована Саймону Каване, агенту из агентов, а также Белле Пэйган и всем сотрудникам издательства Pan Macmillan, внесшим свой вклад в развитие этой книги подобно тому, как нановирус ускорял эволюцию существ, о которых я пишу. И, наконец, я не смог бы создать эту книгу (или что-либо ещё) без постоянной поддержки моей жены, доктора Энн-Мари Чайковски.

Если ты сможешь заглянуть в семена времени

И сказать, какое зерно прорастёт, а какое нет…

Уильям Шекспир, Макбет

ПРОШЛОЕ 1

ПРОСТО ЕЩЕ ОДНО НАЧАЛО

1.

Многие истории начинаются с пробуждения. Дисра Сенкови находился в анабиозе уже несколько десятилетий.

За время его сна на Земле, казалось, прошла целая жизнь, тогда как вокруг его безразличного тела промелькнула лишь малая её часть – время, сжатое градиентом относительности из-за близости к скорости света. Для него же времени не существовало вовсе; была лишь пустота криокамеры. В те времена люди умели их создавать.

Сенкови сам выбрал способ пробуждения. Некоторые из его коллег – те, кого он считал менее творческими, – предпочитали загружать важную информацию о миссии, новости с Земли и данные с корабля, чтобы выходить из анабиоза с полной головой, готовыми немедленно занять свои места и опередить события. Это казалось абсурдным, учитывая, что предстоящая работа займёт десятилетия. Сенкови всегда был невысокого мнения о большинстве своих коллег.

Вместо этого, парадоксальным образом, он пробудил себя сном.

Он парил в тёплой, чистой воде Кораллового моря, которого уже не существовало в таком первозданном виде с тех пор, как он родился. Солнечный свет пробивался сквозь толщу воды, рассыпаясь сапфировыми бликами. Под ним простиралась его лучшая реконструкция исчезнувшего Большого Барьерного рифа, раскинувшегося многоцветным великолепием – красным, фиолетовым, зелёным, насколько хватало глаз, словно инопланетный город. Жизнь бурлила вокруг этого кораллового мегаполиса в водовороте движения: плавала, стремительно носилась, дрейфовала, ползала. Он медленно повернулся, бросая снизу благожелательный, почти божественный взгляд на своё творение, наполовину во сне, наполовину осознавая радость от содеянного, но не испытывая боли от понимания, что оригинал давно исчез.

Наконец, один из его особенных друзей подал знак, высунувшись из расщелины в скалах своим податливым телом и осторожно приближаясь к нему. Глаза, похожие и непохожие на его собственные, смотрели на него с подобием мудрости, которую природа обычно дарует лишь совам. Это существо – определить пол осьминога на таком расстоянии было нелёгкой задачей – протянуло к нему щупальце, словно Адам к своему Творцу, и он медленно вытянул руку, чтобы принять это прикосновение.

Это был хороший сон. Он запрограммировал его сам, создав сложную последовательность ментальной стимуляции, которая использовала его конкретные воспоминания и сплетала их во что-то новое. Сон всё ещё ощущался сном, нереальным, но именно этого он и добивался, так что всё прошло удачно. Ему также пришлось взломать бортовые компьютеры с немалой изобретательностью, чтобы это произошло, учитывая, что встречи с морской фауной не были предусмотрены в качестве опции при выборе последовательности пробуждения. Самым сложным было не внедрить нейрологическую последовательность в базу данных корабля, а стереть все следы своего вмешательства. К тому времени он уже несколько раз проникал в системы управления, и никто этого не заметил. Сенкови пришёл к выводу, что инициатива Терраформирования на Земле была катастрофически беспечна в вопросах цифровой безопасности, пожал плечами и продолжил свои шалости. Что, в конце концов, могло случиться?

В процессе своих путешествий по виртуальной архитектуре протоколов миссии Дисра Сенкови также наткнулся на профиль и отчёт об оценке самого себя. Хотя высокий уровень технических знаний был обязателен для всех членов экипажа, его заинтересовали результаты психологического тестирования. Для многолетней миссии, подобной этой, существовало два основных аспекта, тянувших в противоположные стороны. Первый касался того, насколько хорошо член экипажа справляется с длительной работой в изоляции и как переносит отрыв от огромной массы человечества и хода человеческой истории. В этом он преуспел. Второй касался работы в тесном контакте с другими людьми, от которых невозможно было сбежать, и он был огорчён, увидев, насколько близок к провалу именно по этой причине. Сенкови считал себя общительным и дружелюбным человеком. С девяти лет он занимался созданием виртуальных интеллектов, с которыми мог разговаривать, и разве он – больше, чем кто-либо другой в экипаже, – не окружал себя домашними животными? Что могло быть лучшим показателем тёплой и любящей человеческой натуры? У него было девятнадцать аквариумов, три из которых были достаточно большими, чтобы в них можно было плавать. Многие из этих водных обитателей были для него как близкие друзья. Как кто-то мог подумать, что он асоциален, не говоря уже о столь несправедливых и обидных комментариях?

Конечно, он говорил это с иронией. Они имели в виду друзей-людей, а это никогда не было его сильной стороной. Тем не менее, у