Водяной 3 [СИ + иллюстрации] - Константин Паули Страница 55

Оборотень отрицательно помотал головой.

— А что сейчас происходит? — я показал на экран.

— Завязка. Геральта подставили. Обвинили в том, что он якобы зарезал короля Темерии Фольтеста.

Седоволосый с незажившим шрамом ведьмак сменился на мужчину в синем шапероне, с жёстким, волевым лицом. Он о чём-то говорил с Геральтом, задавал вопросы, жестикулировал, морально давил.

В какой-то момент это напомнило мне ситуацию с Макаром, тот тоже боролся с мистическими созданиями и был арестован.

— А это кто?

— Это Вернон Роше, — охотно пояснил Руслан.

Вернон Роше что-то эмоционально доказывал ведьмаку, потом бросил ключи.

— А сейчас он что творит? — спросил я.

Руслан хмыкнул, откинувшись на спинку дивана.

— Ну как что? Он понимает, что Геральт не убивал. Что ведьмак ему нужен, чтобы найти настоящего убийцу. И вот этот мужик, глава спецотряда, помогает Геральту сбежать из тюрьмы.

Сбежать из тюрьмы.

Я замер. Чашка с кофе остановилась на полпути ко рту.

— Повтори, — попросил я.

— Что повтори? — не понял Руслан.

— Что сказал.

— «Тюрьмы», «сбежать из тюрьмы». В игре это создаёт основной моральный конфликт и задаёт глобальную проблему главному герою.

Я уже не слушал.

В голове будто щёлкнуло. Громко, отчётливо, как звук ставших на место деталей сложного механизма.

Вопрос, который крутился в голове, вдруг обрёл ответ.

Мы не могли найти машину, оставалось слишком мало времени. Но Макар мог бы.

— Вадим? — голос Руслана прорвался сквозь мои мысли. — Ты чего завис? Текстуры не прогрузились?

— Очень даже наоборот. Всё сошлось. Спасибо, Руслан.

Я вскочил. Кофе плеснул через край, обжигая пальцы, но я даже не заметил.

— Э-э-э-э. Ну, ты это… обращайся, — неуверенно отреагировал оборотень.

Я взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Сердце колотилось, но теперь не от кофе, а от адреналина. В комнате я немедленно схватился за телефон.

— Вадим? — голос Василисы был усталым, хрипловатым, в нём немедленно прорезалась тревога. — Что случилось? Ты почему не спишь?

— В гробу отосплюсь, хотя… Хотя я планировал жить вечно. Не важно. Брось всё, приезжай немедленно. У меня тут рожается план.

— Опять ты что-то рожаешь… А по телефону сказать не хочешь? Я тут пробиваю прошлое Макара, может быть, нарою что-то, за что мы сможем его закрыть.

— Приезжай, — безапелляционно попросил я. — Сварю тебе кофе.

* * *

К тому моменту, как я закончил варить новую порцию кофе, Василиса приехала.

Без всякого стука или приветствия она ворвалась в комнату и для начала меня критически оглядела с головы до ног. Вокруг её пальцев гуляли красные энергетические вихри.

— Ты подумала, что на меня напали и захватили в плен, заставив заманить тебя в ловушку? — предположил я, глядя на красные сполохи.

— Скажем так, предосторожность никогда не бывает лишней. Ладно, вижу, что с тобой всё хорошо, хотя ты и не спишь.

Красноватая энергия около её рук стала ослабевать и втягиваться в кончики пальцев.

Я подал ей кружку только что сваренного кофе.

— Ну и что там у тебя за идея? — спросила она, сделав один глоток.

Я устроился удобнее и пригласил её последовать моему примеру.

— Знаешь, эта затея напоминает историю про картофель, которую рассказал Джек Лондон, — заговорил я, осторожно подбирая слова. — Ты помнишь её? Там героям пришлось заставить злодея отыскать спрятанный им самим мешок картофеля. Чтобы провернуть дело, герои устроили пожар, подняли тревогу, и злодей тут же бросился спасать своё сокровище.

Василиса прищурилась.

— Что именно ты вознамерился поджечь, Водяной Вадим? — В её голосе прозвучал сарказм. — Я не помню этой истории Джека Лондона, но сразу скажу, мне идея про поджог не нравится. Я против и буду вынуждена остановить такие поползновения.

— Смейся, смейся, — я покачал головой, не принимая угрозу всерьёз. — Смысл вовсе не в пожаре. Смысл в том, что спрятанную вещь быстрее всего найдёт тот, кто её спрятал. Нужно просто его к этому подтолкнуть.

— Это абстрактные рассуждения, — ответила Василиса. — План твой, который рождался, пока я ехала, он в чём?

— Нам нужно, чтобы Макар сбежал. Когда у человека горит земля под ногами, он не успевает подумать о конспирации. Он побежит к машине, чтобы смыться подальше от Колдухина. Вот мы её и обнаружим. И арестуем его вместе с той самой доказательной базой, о которой ты говорила.

Василиса позволила себе некоторое время промолчать, прежде чем ответить.

— Я тебе говорила, что твои планы — чистые авантюры с примесью идиотизма? — вздохнула она. — Это не борьба с фанатиком, а балаган.

— Хорошо. Не нравится тебе этот план. А у тебя есть альтернатива? Другая идея? — парировал я. — Ну, кроме поисков непонятно чего в базах данных. Давай, я весь внимание. Мы проведём кастинг среди планов. Выберем лучший.

Василиса вздохнула и поставила чашку. Вся её воинственность куда-то испарилась, оставив лишь усталость.

— Нет у меня идей, врать не буду. Мы в тупике. Но твоя идея тоже не план, а самоубийство.

— Ничего не делать — тоже вариант развития событий. Не нужно быть Вангой, чтобы понять, что будет дальше и в итоге мы получим ещё больше проблем, чем у нас есть сейчас. Бездействие нас погубит. Или ты не согласна?

— Допустим, Вадим… Только, допустим, что я соглашусь. Как ты хочешь, чтобы он сбежал? Выпустить его? Дать ему «случайную» возможность? Подкинуть отмычку?

— Как насчёт магии? В какой-то момент окажется, что дверь в клетку открыта. Можно бежать.

— Вадим, он фанатик, а не дурак. Он сразу всё поймёт.

— Ладно, соглашусь. «Случайности» выглядят слишком подозрительно, тем более, если рядом двоедушники. В этой части мой план… Не проработан.

— Не прорабо-о-о-отан, — протянула Василиса с лёгкой иронией в голосе.

— Но в целом, ты согласна попробовать?

— Только если у нас будет нормальный план. Никакой импровизации. И для начала Макару нужна мотивация для побега.

— Какая ещё мотивация? — не понял я.

— А такая. Сейчас он уверен в себе, ничего не боится. Появится возможность — а он не побежит, даже если мы распахнём ему решётку настежь. Зачем ему с пола поднимать статью про побег?

Я хотел было возразить про свободолюбие, но открыв рот, со стуком его захлопнул.

— Блин, ты права. Глупо