Водяной 3 [СИ + иллюстрации] - Константин Паули Страница 48

Я устроился в засаду по ту сторону дороги по отношению к дому фанатика. Там был пустырь, поросший терновником, оттуда открывался вид на дом, и в особенности — на входную дверь.

Хорошо, что догадался прихватить с собой термос с остатками кофе. Он мне пригодился.

Было холодно. Даже мне, как двоедушнику, способному без вреда здоровью торчать в холодной воде сутками напролёт, было зябко и неприятно. Греться я мог только кофе, да и всеми моими доступными развлечениями, кроме наблюдения за домом из кустов, был телефон.

Сидел я на корточках, время от времени меняя положение тела, телефон запускал, настроив яркость на минимум, спрятавшись за кустами и прикрываясь полами куртки.

Какое-то время я обменивался с Василисой СМСками, потом она всё же легла спать. Очень ненадолго, потому что рано утром ожидалась Светлана Изольдовна.

Василиса передала ей оперативные данные, показания Тамары и двух бабок (умолчав про то, что одна из бабок якобы видела парнишку с факелом наперевес). По телефону участковая пообещала, что всем покажет по прибытии утром Кузькину мать.

Само собой, речь шла не о нашем Кузьме.

Ночь тянулась бесконечно, время от времени я создавал «око» и облетал дом. Фанатик давно погасил свет, никак себя не проявляя. И всё же я боялся, что он окажется умнее меня. Что усталый я потеряю бдительность, а он, в предрассветный час заловит меня как кота в мешок и всё, отплавался водяной.

За всю ночь я не сомкнул глаз, пару раз менял позицию, удерживая дом под присмотром.

Незаметно для меня небо стало светлеть.

У дома покойной Раисы Никитичны было тихо, той особенной, напряжённой тишиной, которая бывает перед грозой или перед хорошей дракой. Я зевнул и потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки.

И хотя в горле першило, видимо, я надышался холодного ночного воздуха, ноги гудели и в голове был гоголь-моголь вместо мозгов, хотя челюсти болели от зевоты, я всё равно чувствовал себя огурцом.

Хорошо иметь молодое тело, чёрт подери!

По официальной версии для Светланы Изольдовны, я, добропорядочный почтальон Вадим Купалов до утра наблюдал за домом подозреваемого. Всё это практически в рамках личной инициативы (по просьбе Василисы), ночь напролёт мёрз в кустах, осуществляя ответственный гражданский контроль аки бешеный идейный дружинник.

Вскоре к дому с тонким визгом тормозов подкатил полицейский УАЗ — машина самой Беккер, которая немедленно оттуда выпрыгнула.

Участковая хмурила брови так, что между ними пролегла глубокая складка. Следом за ней из машины вылезли Василиса и два оперативника из райцентра.

Эти двое заслуживали отдельного внимания. Если бы не кобуры под мышками, я бы принял их за типичных клиентов местного ларька «24 часа». Треники, кожанки, слегка помятые лица, не обезображенные лишними размышлениями о смысле бытия.

Именно таких меньше всего хочется встретить в тёмной подворотне.

Зато конкретно в них неопытный взгляд никогда не заподозрит матёрых бойцов правопорядка. Они замаскировались под свою «клиентскую базу» до неотличимого состояния. Хищники в шкуре других хищников.

Я выбрался из кустов и поспешил к Светлане.

Подавив в себе, желание выполнить воинское приветствие, всё же у неё был очень бравый и пугающий вид, вытянулся перед ней, руки по швам.

— Ну что, добровольный помощник полиции, докладывай!

— Сидел здесь по просьбе Василисы, караулил, — я изобразил самую невинную улыбку, которая соответствовала статусу почтальона, а не двоедушника «на опыте». — Этот парнишка тут, никуда не уходил. Спит, наверное. Свет в окнах погас в два сорок ночи.

Глава 18

Реальность — это то, во что верят

— Ну спасибо, гражданский, — воинственно ответила Светлана Изольдовна, поправляя кобуру. — Теперь постой в сторонке, пока большие дяди всё сделают.

Сейчас наш участковый напоминала валькирию, которая по какой-то случайности была принята в ряды полиции.

— Свет, — подал голос один из «оперов», лениво почёсывая щетину. — Тебя не смущает, что у нас ордера нет? Дело, конечно, твоё. Но прокурор потом нас за это дело…

— Он в этом доме не зарегистрирован, живёт незаконно, — отрезала Беккер тоном, не терпящим возражений. — Василиса на днях проводила обход, зафиксировала этот факт. К тому же у меня есть свидетели — Тамара Крикунова вкупе с парой старушенций, которые показали, что поджог совершил он. Так что давайте, мальчики, берите голубчика. Под мою ответственность.

Оперативник переглянулись и пожали плечами, смиряясь с проявлением этого упрямства и даже где-то деспотизма. Они понимали, что ответственность лежит на ней, значит она может принимать решение.

— Ладно. Но, Свет, ты машинку-то убери, а то встали как на параде. Спугнём, если уже не спугнули.

Светлана послушно кивнула, прыгнула в машину и перегнала УАЗик к забору соседнего дома.

Оперативники обменялись парой фраз, причём говорили настолько тихо, что мне не удалось услышать ни слова. В их движениях появилась та ленивая грация, с которой дворовые коты выходят на охоту за зазевавшимся воробьём.

Они без стука вошли во двор.

Я, Василиса и Светлана остались у калитки, наблюдая. Один из оперов, нарочито топоча, подошёл к двери. Второй бесшумно скользнул в «мёртвую зону» у стены — так, чтобы из окна его не было видно, однако он мог контролировать вход.

— Слышь, сосед, мля! — скандально заорал первый и застучал кулаком в дверь, и я невольно восхитился актёрским мастерством. Голос звучал густо, быдловато и с той ноткой пьяной агрессии, которая на генетическом уровне понятна любому русскому человеку. — Ты у мамки моей взял компрессор! Мать говорит, что не отдаёшь. А ну отдавай компрессор, падла, а то хуже будет!

За дверью послышалась возня. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и на пороге возник Макар — заспанный, в футболке, с лицом человека, который пытается собрать реальность в единое целое.

— Вы что⁈ — голос фанатика был наполнен возмущением. — Какой ещё компрессор? Вы ошиблись адресом, я ничего…

— Ты чё, хочешь сказать, что мать моя врёт? — рявкнул первый оперативник и ловко сцапал правую руку Макара, одновременно чуть потянув его вперёд.

В это время, воспользовавшись растерянностью фанатика, его атаковал второй оперативник. Короткий, резкий удар в солнечное сплетение заставил Макара замолчать. Он сложился пополам, как перочинный ножик, жадно хватая ртом воздух. Оперативник действовал буднично и профессионально: рывок, залом руки… Первый привычным отработанным движением прижал его к дверному блоку, второй щёлкнул наручниками. Макара усадили на пыльные доски крыльца.

Первый оперативник с обманчивым дружелюбием похлопал его по плечу,