Водяной 3 [СИ + иллюстрации] - Константин Паули Страница 18

При мысли об артефактах мне стало весьма досадно.

Артефакты, мать их! Артефакты делают двоедушники и продают за деньги, зачастую за весьма большие деньги. Артефакты изымают или выкупают инквизиторы и считают вещью не особенно законной.

Но хуже всего то, что артефакты, создаваемые двоедушниками, обращаются против других двоедушников. Это как делать оружие, которым тебя же и убьют.

По дороге обратно я заскочил в магазин и купил пива со снеками для своей гоп-компании и, чего уж греха таить, для себя.

Остановившись у дома после бесконечной поездки, я сцапал с пассажирского сидения пакет. Он ехал всю дорогу пристёгнутый и единственный составлял мне компанию.

Тяжёлый, приятно оттягивающий руки пакет. В нём звякало стекло (пиво для страждущих душ) и шуршали свёртки с колбасой, хлебом и снедью, которые я на автомате сгрёб в супермаркете на выезде из Краснодара. Человеку, даже если он наполовину дух воды, нужно есть.

Зайдя в дом, я не стал задерживаться в прихожей. Скинул куртку, стряхнул капли дождя с волос и сразу направился к двери в подвал. Оттуда тянуло теплом и свежей краской, которая выветрилась не до конца.

Руслан выглядел грустно и без радости смотрел на экран телевизора, где под управлением Кузьмы, лохматого и шумного, бегал Геральт из Ривии. Тоже лохматый и шумный.

Домовой выглядел куда бодрее: его маленькие глазки блестели в полутьме подвала, а рот сам собой складывался в улыбку.

Казалось, время в подвале застыло и участники, как и события, не меняются. Однако так же было видно, что Руслан заскучал и страдает, в том числе от мыслей в собственной голове. Он был тем, кто не получает ответы на свои вопросы, а также мучается от бездействия.

— Я вернулся, — сообщил я очевидное, ставя пакеты на журнальный столик. — Принёс гуманитарную помощь.

Руслан поднял на меня взгляд мученика.

— Вадим… — выдохнул он.

— Да, Русик. Принёс тебе пива и ответы на вопросы, — я подвинул столик и достал запотевшую бутылку тёмного «Козла». — А тебе, Кузьма, сидр. Сладенькое, как ты любишь.

Глаза домового радостно округлились. Он мигом поставил на паузу, убрал джойстик, принял бутылку с таким благоговением, словно это был Святой Грааль.

— А как это открыть? Я раньше пил, была винтовая пробка! — расстроился домовой.

Ну да, у этого сидра была пробка как у шампанского.

Руслан со вздохом отнял у него бутылку, разогнул проволоку и выдернув пробку, вернул ёмкость домовому.

— Видишь, Кузьма, Руслан тебя многому может научить. А ты его чему-то научил?

Кузя мне не ответил, он делал длинный глоток сидра.

— Он мне рассказал, — ответил за Кузьму Руслан, — как стал домовым и как путешествует через зеркала. Даже предложил попробовать.

— И как?

— Ну, зеркало не разбилось, — вздохнул Руслан. — А история у него грустная.

— Что за история? Личная, потому как он стал двоедушником?

— Ну, да. Его двести с чем-то лет назад бревном задавило при строительстве дома. Он умер, а после смерти переродился в домового. Если подумать, его история грустнее, чем моя.

Я достал закуски, разложил и закинул в рот несколько кусков колбасы.

— Ну, Руслан. У каждого первого двоедушника есть своя история и почти всегда она не смешная. И мало кто рассказывает настолько личное, так что если Кузьма с тобой поделился, это многое значит, это знак большого доверия лично к тебе. Цени.

Я сел рядом с ними на диван и открыл свою банку пива «Харп», сделал глоток. Холодное пиво остудило горло, смывая привкус сегодняшнего дня.

Я запрокинул голову. Фанатики, больница, дорога, пули, подкачка Мегалитом. При мысли об этом я потрогал дырки в куртке. Надо бы зашить. Или Василису попросить сделать её фирменный «ахалай-махалай» и починить при помощи магии.

— Ну что, Руслан? — я опустил голову и посмотрел на оборотня. — Ты постепенно стал привыкать к своей новой роли?

Руслан вздрогнул.

— Нет, — глухо ответил он, гипнотизируя этикетку на своей бутылке. — Вадим, как тут привыкнешь? Это же… это бред какой-то. Я теперь что, буду бегать и выть на луну?

В его голосе звучала неподдельная паника, смешанная с той детской обидой на мироздание, которые возникают, когда ты понимаешь, что мир несправедлив персонально к тебе.

— Ты оборотень-барсук, Руслан, — устало напомнил я. — Ну какая тебе луна? Луна — это для волков, для романтики, шизофреников и для готических романов. Барсукам на луну плевать. Им бы нору поглубже да корешки посочнее.

Руслан побледнел ещё сильнее.

— Какие ещё корешки? — его голос дрогнул. — Ты про еду так шутишь? Постой, а что будет, когда на меня будет опускаться невероятный, нечеловеческий голод? Я буду терять рассудок и питаться человеческой плотью?

Кузьма, который сумел отхлебнуть треть бутылки сидра, отлип от неё и посмотрел на Руслана с удивлением.

— А ты у нас кто? — ехидно спросил он новоявленного оборотня, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Барсук? Чем барсуки питаются, знаешь?

— Не знаю, — честно признался Руслан. — Я в школе не очень по биологии был. Мне больше нравился промежуток между уроками, чем сами уроки.

Кузьма укоризненно покачал головой. Его брови сошлись на переносице.

— В школе надо было чему-то учиться, двоечник. Так уж вышло, что я и сам гимназий не кончал, но природу-мать знать надо. Барсуки едят птичьи яйца, лягушек, слизней всяких… Насекомых любят, личинок жирных, дождевых червей. Ну, ещё ягоды, яблоки падалицу, грибы. Всеядная скотина, короче.

— Ты хочешь сказать… — Руслан сделал длинный глоток пива и это действие, кажется, немного успокоило его. — Что я начну слизней и личинок жрать? Прямо сырых? Как в мультфильме «Король Лев»? У меня начнётся акуна-матата и поедание насекомых?

Я усмехнулся. Ситуация была комичной, но у парня рушилась вся жизнь и возникала новая картина мира. Ирония — не самая плохая реакция.

— Кузьма тебя путает, — вмешался я. — Расслабься. Вообще-то он дельную мысль говорил, что в звериной голове ничего жуткого нет. И в целом ты будешь жить как жил. Двоедушник же почему двоедушник?

— Почему? — Руслан отвернулся от домового.

— Потому, что две души у него, двойная природа. У двоедушника вполне себе человеческий желудок, и вкус к пицце или пельменям ты не потеряешь. Однако, если в