Тайга заберет тебя - Александра Косталь Страница 15

Сначала в нос едким запахом ударила водка. И уксус. Но пахло будто не от самой соседки, чьи глаза были абсолютно ясными и трезвыми, а в воздухе, как если бы эту гадость кто-то разлил.

Варя смущенно топталась на пороге, не решаясь зайти дальше. Льдинки на ее одежде стали мгновенно таять, а к замерзшим щекам снова возвращалась чувствительность. Внутри этого маленького, но уютного домика чувствовался и запах трав, будто сами стены оказались пропитаны отварами и настойками. Она закашлялась, чувствуя, как начинает першить горло от многообразия ароматов. Похоже, времени зря пенсионерка не теряла и запасалась летом лекарствами на целый год. И судя по тому, как в поселке было с медициной, осуждать ее за подобное было нельзя.

– Не топчись на пороге, снимай обувь и куртку да проходи на кухню, – скомандовала Ирина, пропадая в коридоре. – Я сейчас поищу телефон!

Раздевшись, Варя осознала, что понятия не имеет, в какой стороне кухня. Она свернула в первую дверь, где оказалась небольшая ванна. Собрав всю наглость, та вымыла руки прохладной водой, медленно прибавляя температуру и согревая их.

Следующая дверь оказалась детской. Нежно-розовые обои, светлая кроватка с большим медведем, пеленальный столик и высокий платяной шкаф. А на столе поблизости глубокая чашка и несколько тряпок рядом.

Здесь запах водки был сильнее всего.

Поддавшись порыву, Варя шагнула внутрь, рассматривая милый интерьер, когда взгляд зацепился за содержимое кровати.

Там в маленьких розовых ползунках лежал ребенок. Девочка, судя по оформлению комнаты.

«Настенька», – припомнила та, подходя ближе.

Малышке было не больше пары месяцев. А еще она была мертва.

Кожа выглядела серой с синим отливом и оказалась покрыта трупными пятнами. Ребенок не двигался и не дышал, окаменев в своей полулежачей позе, с неестественным изгибом шеи, будто следователи запечатлели на фотоаппарат место преступления с еще не убранным трупом.

Варя смотрела на нее, покрываясь мурашками от ужаса, но не могла сдвинуться с места или хотя бы отвернуться. Только ощущала, как в комнате становится все холоднее и холоднее.

– Варя, ты заблудилась? Я уже жду тебя на кухне с телефоном, а ты здесь…

Ирина появилась в проеме, обеспокоенно глядя то на нее, то на кроватку. Настенька продолжала лежать неподвижно, однако соседка ахнула, подскакивая к внучке:

– Что же ты делаешь, золотце, упадешь!

Варя наконец отмерла, едва сдерживая крик ужаса.

Что, черт возьми, мертвый ребенок делает в доме этой женщины? И почему она общается с ним, как с живым?

Удалось лишь сделать несколько шагов назад, пропуская обеспокоенную Ирину. Та сгребла уже одубевшую внучку, замотала в покрывало и стала раскачивать, прижимая к груди.

– Сильный жар, уже второй день не спим, – пожаловалась та, целуя труп в потемневший носик. – Вот и плачет без конца, никак уложить не могу. Уже водкой протирала, а температура все не падает. Не плачь, моя милая, не плачь…

– Она… Плачет? – дрожащим голосом переспросила Варя в гнетущей тишине, нарушаемой лишь шорохом покрывала.

Ирина виновато покачала головой.

– Прости за такой прием. Дети всегда болеют не вовремя.

Она накрыла голову ребенка углом покрывала, полностью скрывая трупное детское лицо от чужого взгляда. Только теперь удалось обрести собственное тело и голос, чтобы аккуратно спросить:

– Может, ей врача?

«Чтобы зафиксировал смерть», – мысленно добавила она, но сказать не решилась.

– Да была у нас педиатр, но сейчас сама с гриппом слегла.

Варя прикусила губы, не до конца понимая, сколько сможет сдерживать истерические вопли.

Но Ирина внезапно протянула ей старый телефон с трещиной на экране, улыбаясь:

– Бери, деточка, звони, куда тебе нужно.

Дрожащей рукой та приняла его, совершенно забыв все цифры в номерах родителей. На счастье, соседка посоветовала:

– Иди на кухню, там лучше ловит.

Дважды просить не пришлось.

Варе потребовалось время, чтобы вспомнить номер матери, заученный еще с детского сада, и набрать на чужом телефоне. Не от того, что кнопки были незнакомые, нет. Всю голову заняла картина скрюченного мертвого младенца, которую ей никак не удавалось выбросить.

Уже пошли гудки, когда Варя осознала: ей стоит бежать отсюда как можно быстрее. Ее соседка – маньячка, которая коллекционирует мертвых детей и играет в них, как в кукол. Может, и дочери никакой нет, это просто фантазия. Или точно такой же старый труп сидит в шкафу, и время от времени Ирина достает и его.

И думает, что они – ее семья.

Варя уже бросилась к выходу, когда в трубке прозвучало недовольное:

– Слушаю.

– Мам, это я, Варя! Ты где сейчас?

– Я в магазин ушла. Говорила же утром, ты чем слушала? – после паузы ответила мама, судя по шороху, удобнее перекладывая телефон. – А ты с какого номера звонишь?

– Я у соседки попросила, – мигом отозвалась Варя, уже застегивая куртку. – В каком ты магазине? Я сейчас приду.

– Ты чем дверь закроешь, Варь? Жди, скоро буду.

В трубке послышались быстрые гудки, и она опустила телефон, задумчиво глядя на него. Мама решила, будто все это время она находится в доме? Тогда с чего было звонить? Зачем просить телефон у соседки?

Растерянность сменилась прежним страхом – Варя немного согрелась, и стоило подождать у своих ворот, но никак не в одной комнате с трупом.

И вызвать полицию, в конце концов.

Будто узнав ее мысли, на пороге возникла Ирина со свертком в руках. Она приблизилась, аккуратно забирая из ее пальцев телефон, и участливо спросила:

– Ну что?

Варя поняла, как часто дышит и бегает взглядом по прихожей, будто в самом деле боится этого места, поэтому попыталась выровнять дыхание и как можно спокойнее ответить:

– Мама скоро будет. Я пойду ей навстречу. Спасибо за телефон!

Она бросилась к двери, но едва та приоткрылась, снаружи послышался звериный рык. Захлопнулась она прежде, чем пришло осознание: кажется, это западня.

– Сегодня аномально холодно даже для нас, куда ты пойдешь? – пропела над ухом Ирина. Варя вздохнула, оборачиваясь и отступая к двери. – Скажи маме, что подождешь у нас, я тебя хоть накормлю. Ты когда-нибудь пробовала нашу строганину? Нет? Это большое упущение!

Она не заметила, как с нее сняли куртку, а сама сбросила обувь и оказалась за столом. Будто эти моменты просто вырезали из памяти, и стоило промелькнуть вспышке, как все стало совершенно иначе, чем было. И вот гостья уже сидела за