Касаясь пустоты: Черная Птица - Джон Олдман Страница 9

— Но если остаться слишком долго в VR только там — это место начнёт тебя поедать. — сказал я. — Деминерализация костей, деградация мышц. Ты ешь плохо, уже потеряла минимум пять фунтов за несколько дней.

Я выдохнул.

— Реальность должна оставаться хотя бы наполовину реальной. Даже если она неприятная.

— Ну конечно, — тихо бросила она. — Я же не робот.

Она сказала это как констатацию факта — не зло, просто… холодно. Но почему-то именно так и прозвучало — как укол. Я помедлил.

— Я не робот, Алиса, — сказал спокойно, без обиды, хотя, кажется, она там всё-таки была. — Киборг. И во мне больше половины живых тканей.

Она подняла взгляд — не прямо на меня, чуть в сторону, словно проверяя, можно ли вообще смотреть в мою сторону без внутреннего сопротивления. Но это уже было ближе, чем раньше. Не автоматический взгляд. Осознанный.

— Ты… переживаешь? — спросила она.

— Да, — сказал я без попытки спрятаться за роль и очередной глупости, про обязанности капитана обеспечивать здоровье экипажа. — Переживаю.

Она резко поднялась из-за стола, и стул слегка качнулся в невесомости.

— Знаешь… — сказала она неожиданно тихо, но с той стальной нотой, которая появлялась у неё, когда слова становились слишком честными. — В VR нельзя утонуть. Я проверяла.

Она хмуро усмехнулась, как человек, которому неловко за то, что он сейчас говорит.

— Там есть пляж. Море. Можно нырнуть глубоко-глубоко. Вода холодная, плотная, всё как по-настоящему. А потом… в какой-то момент понимаешь, что просто начинаешь дышать под водой. Как во сне. И система тебя мягко выносит на поверхность к берегу. Она на секунду замолчала.

— Не знаю, — она пожала плечом, будто пытаясь сбросить с него чужую руку, — возможно, в заботливом капитане Алексе и правда что-то есть. Хотя мне, честно говоря, выбирать особенно не из чего.

Она бросила почти нетронутый «стейк» в утилизатор и, не оборачиваясь, ушла, унося с собой тишину и запах горячей еды и пластика.

А я остался сидеть за своим «столом на стене», ощущая странное бессилие… и при этом лёгкое, очень хрупкое ощущение прогресса.

На какое-то время я попытался выкинуть Алису и наш странный, неразрешённый конфликт из головы и наконец заняться тем, чем должен был заниматься с первого дня — ремонтом корабля.

Половина секций требовала замены. Трубопроводы — ремонта. Панели — калибровки. Особенно сильно пострадала электроника: перегоревшие чипы, оплавленные провода. На десятый рейс с охапкой материнских плат и процессоров, когда я уже летал по отсекам на автомате, начал проступать закономерность: всё, что было под напряжением в момент удара, либо погибло окончательно, либо стало безбожно глючить.

Я провёл инвентаризацию. Запасов на двоих — с избытком. Система жизнеобеспечения в замкнутом цикле. Реактор работает ровно. В теории мы могли жить здесь десятилетиями. Строить песчаные замки сколько хватит фантазии, в виртуальном Гонолулу. Вечно.

Алиса, похоже, прислушалась к моему совету. Теперь я видел её не только в столовой — каждый день она появлялась в спортзале.

Зал на «Чёрной птице» был крошечным: явно рассчитан на «гостей без модификаций», которым необходимо было время от времени напоминать телу, что оно всё ещё органическое. Мне тренировать было нечего — большая часть мышц была синтетическая, питались они из энергетического фокуса. А вот Алиса…

Она бегала на дорожке, подтягивалась на эспандерах, работала у тренажёров. Где-то раздобыла (или напечатала) себе чёрные обтягивающие штаны, спортивный топ и кроссовки. В ушах наушники клипсы, музыку она стримила с планшета. Что-то очень громкое, тяжолое и ритмичное. Держалась уверенно, упрямо, но сил хватало не на «положенные» два часа — в лучшем случае на половину. После тренировки она, вспотевшая, медленная от усталости, выплывала в коридор и уплывала обратно к себе. И это, как ни странно, было хорошим признаком.

В штатном комплекте «Чёрной Птицы» должно было быть два аппарата для атмосферных и ближних манёвров.

«Стриж» — изящный, обтекаемый, похожий на сверхзвуковой самолёт… чем, по сути, отчасти и являлся.

И тяжёлый десантный бот «Шанс» — совсем другой зверь. В лучших традициях космических пиратов он был создан для того, чтобы брать корабли на абордаж. Судя по технической документации, «Шанс» мог пристыковаться практически к любой поверхности корпуса, прожечь обшивку и врезать собственный сменный шлюз для проведения операций проникновения, спасения или саботажа — как честно и без намёка на смущение сообщала инструкция. Бота не было вовсе, просто пустой стыковочный узел чернел как выбитый зуб. А «Стриж», пристыкованный к левому борту, принял на себя основную волну удара. Его тепловой щит оплавился, корпус выглядел так, будто его долго и методично лизали языки плазмы, а электроника погибла полностью. Не работало ничего.

Пришлось менять всё: от световых панелей до навигационных блоков управления.

Из немногочисленных плюсов — у «Стрижа» был отличный обзор. Пока я ковырялся в его недрах, иногда сознательно делал паузы, отключал интерфейсы, просто садился в кресло и смотрел вперёд — на звёзды и ферму «Стрижа» с блоком двигателей и слабо светивших в инфракрасе радиаторов. Под некоторым углом из илюминаторов было видно и Солнце больше походившее на тусклую лампочку на противоположном конце бесконечного коридора. Почему-то это успокаивало.

Ремонт я закончил, но результатом оставался недоволен. Формально — «Стриж» был жив. Практически — я бы рискнул посадить его разве, что в разреженной атмосфере. Марс. Может быть — какой-нибудь спутник Юпитера. Но чтобы войти в плотные слои земной атмосферы или хотя бы в вязкий метановый океан неба Титана — нужно было перепечатать и заменить несколько сотен плиток теплового щита. А это недели работы в открытом космосе, тысячи ручных операций и бесконечные выходы в скафандре.

С учётом того, что ближайшая пригодная атмосфера была где-то в районе Плутона — примерно в четырёхстах пятидесяти а.е. и то там сейчас зима на следующую сотню другую лет, а атмосфера выпала в осадок — я решил, что капитальная реконструкция «Стрижа» подождёт лучших времён. Если они вообще когда-нибудь наступят.

Блоки электроники для связи с DSN я нашёл на складе — вместе с усилителями сигнала. Эти компоненты пережили катастрофу почти невредимыми. Но параболические антенны и оптический лазерный модуль связи располагались, конечно, не в корпусе, где-нибудь удобно под панелью, а на отдельном сервисном «островке» — открытой платформе между жилыми секциями и двигателями, соединённой с кораблём ажурной фермой из углеродных нанотрубок.

В целом решение логичное: «Птица» — модульный корабль, каждый крупный блок имел