Сингония миров. Смотрящие - Валерий Петрович Большаков Страница 8

Я приобнял Лею за плечи, и девушка склонила голову мне на плечо.

— Твоя копия будет… Просто будет — в гелевом кристалле, — пробормотала дочь. — Я как представила вчера… Шелестит вентилятор или, там, кондиционер… Мигают всякие индикаторы, охранители электронных связей выпевают ре-соль… И вдруг твоя копия активируется! Я заплакала… Стою, и реву как дура!

— Но… А-а… — дошло до меня.

— Да! — шмыгнула носом Лея. — Если квантовая копия активировалась, значит, оригинал погиб… Господи… — вздохнула она. — Вот точно дура! Говорю, что попало… «Кыш, кыш, негатив!», как Инна говорит… О, а ты в курсе, что Тата родила?

— Ух, ты… — растерялся я. — Девочку?

— Мальчика! Семена Михайловича! И «Розенбом» второй день подряд носится и с «Белоснежкой», и с «Гномиком»…

— А ты почему отстаешь? — спросил я с улыбкой.

— Грешна, батюшка… — кротко ответила Лея, тут же находя себе оправдание. — Так я ж еще замуж не вышла! Вот, сессию сдам… Тогда уже, на зимних каникулах… Если ты вернешься к тому времени!

— Да куда ж я денусь… Хм… Леечка, а тебе не показались странными твои вчерашние слезы?

Большие девичьи глаза распахнулись, став еще больше.

— Ты думаешь… — выдохнула девушка. — Я… беременна⁈

— Опыт покажет. В смысле — тест! — я чмокнул Лею в полураскрытые губки, и подхватился, воркуя и сюсюкая: — Пошли, лапочка, пошли, лапусёночек…

Слабо качнувшись, поезд замер, и голос по радио, приподнятый и малость высокопарный, произнес:

— Наш поезд прибыл в город-герой Ленинград!

Тот же день, позже

«Альфа»

Ленинград, 16-я линия В. О.

Бывают жилища безликие, ничего не оставляющие в памяти. И, вроде бы, квадратных метров хватает, и дизайнер постарался, а некоего внутреннего содержания, атмосферы, души — нету.

Но вот «дом Шкляревича» окутывала и пронизывала немного странная, притягательная аура — высокие потолки в квартире Леи хранили уют.

Здесь старый деревянный диван, тяжеловесный и прочный, в стиле пятидесятых годов, соседствовал с ультрасовременным компьютерным столом, а хрустальная люстра, отлитая из бронзы двести лет назад, бросала слабые блики на черный экран плоского телевизора, висящего на стене, словно укор Малевичу.

Квартира совмещала стили и эпохи, но не лоскутно, а в трогательном единстве, как будто диктуя новую моду, новый лад.

Я здесь отдыхал телом, и обретал покой душою. Тихо как…

В тот же миг что-то рухнуло в ванной с гулким протяжным звоном. Запахивая ярчайший мини-халатик, в комнату вбежала Лея с аппликатором в руке. Розовая от волнения, она сияла на манер китайского фонарика.

— Две полоски! — запищала девушка. — Папусечка! Две полоски! И-и-и!

Я стиснул Лею, прокручивая в голове переживания будущего года, долгие месяцы буйных надежд, странных капризов, смешных страхов…

— Всё будет хорошо, — проворковал, старательно улыбаясь, — и даже лучше!

— Да-а! — выдохнула Лея, и приникла ко мне, торопливо выговаривая: — Папусечка, ты грустишь? Не грусти! И не вспоминай о своем возрасте! Ты прожил две жизни подряд, и будешь жить еще дольше! Должен жить! Понял? Вот только… — она смутилась. — Я тебя так и не покормила…

— А я пельменей сварил, пока ты бегала! — ухмылка моя вышла вполне в духе Харрисона Форда. — Пошли на кухню! Покормлю своего лапусёночка, свою крохотулечку…

— Ладно!

Лея рассмеялась заливисто и вольно, закружила меня в неуклюжем танце, а люстра еле слышно вызванивала на сквозняке: «Л-ла-адно… Л-лад…»

Тот же день, позже

«Гамма»

Московская область, КП «Медвежье озеро»

В последнюю неделю Глебский рано вставал и поздно ложился, ни минуты не теряя зря, всё свое время затрачивая на расследование. Найти шпиона из «Гаммы», вычислить эту «крысу» стало для комиссара приоритетной целью, а мотивация…

Аарон никому бы не признался, что подгоняет его вовсе не задетая честь профессионала, а давешняя похвальба. Расхвастался перед Талей? Распустил хвост, павлин иудейский? Вот и доказывай теперь, что хоть чего-то стоишь…

И Глебский рьяно брался за дело.

С самого начала он сузил место поиска. Было ясно, что «крыса» прошмыгнула в здание Объединенного научного центра — в тот самый час, когда опергруппа СБС вызволяла мистера Валькенштейна и сеньору Фуэнтес в «гаммовской» Калифорнии.

А вот куда этот вредитель делся потом?

Можно было считать почти доказанным, что «крыса» — из породы цэрэушников или фэбээровцев. Двадцать против одного, что голохвостый грызун числится спецагентом Эф-Би-Ай, но не это главное.

Куда, собственно, этому грызуну внедряться? В КГБ? Даже не смешно. Попробовал бы русский Штирлиц устроиться в Лэнгли!

В штаб-квартиру СБС? Она где-то на проспекте Калинина, рядом с тем самым кафе, где комиссар свиделся с Талией, и понял, что пропал… Ответ отрицательный — Управление СБС по «Альфе» засекречено наглухо, и проникнуть туда не проще, чем в хранилища советского Госбанка.

Всё не то! Надо было думать, как «крыса», и понять, что же она вынюхивает, что ей занадобилось в «Альфе»! А что еще, кроме тайн транспозитации?

Как «прокладывать» межпространственные туннели, как из «Гаммы» попадать в «Альфу» — вот, что интересует вашингтонских стратегов в первую очередь!

И опять всё упиралось в ОНЦ — загадки Т-камер и гамма-ретрансляторов нужно было отгадывать именно там. Ко всему прочему, Центр у озера Оппенгеймера находился в зоне так называемой нуль-области, где прямые переходы между мирами осуществлялись легче всего, порой даже спонтанно.

Одно было плохо — уж слишком много подозреваемых! В одном Институте Времени работают сотни человек. А Институт Физики Пространства? Или Институт Неклассических Механик?

Тогда комиссар пошел от обратного. Что для любого разведчика главное? Скажете, инфильтрация? Нет — связь!

Ибо без связи с Центром всякий шпионаж теряет смысл. А как «крысе» передавать донесения в «Гамму»? Можно считать доказанным, что «гамма-американцы» разобрались в трансконнекторе, захватив аппаратуру на ранчо «Виборита». Ну и выдали шпиону «самопальный» нуль-передатчик. Сидит «крыса» вечерами, шлёт шифровки… Куда, спрашивается? Да туда же, в то же самое место, только в «Гамме»!

Глебский живо нашел тутошние просторы на «своей» карте. Там, где в альфа-мире высился ОНЦ, в «Гамме» раскинулся коттеджный посёлок «Медвежье озеро», жутко дорогой и очень элитный. А по соседству, буквально через дорогу, скромно устроилась хасидская ешива «Томхей Тмимим»…

…Комиссар выпросил у Натали старенький «Прадо», потрепанный бездорожьем, но на ходу. Молчаливый и серьезный Тима Зимин помог Аарону въехать в Т-кабину, а минуту спустя Глебский выехал из СССР на