Ворованные Звёзды - Александра К. Страница 17

Тишина повисла густо, нарушаемая только тихой музыкой и шипением кофемашины. Домино отложил вилку. Рука исчезла в кармане трико и появилась с небольшим, плоским чипом в прозрачном корпусе. Он положил его на стол между тарелкой и кружкой.

— "Проект „Адаптатор“". Совместная разработка Разведки Федерации и моего… народа. Передача мышечной памяти, условных рефлексов ветерана новобранцу. Незнания. Ощущений. Чувства оружия в руке. Шага под огнём. Глубины прыжка. Это не сделает её ветераном. Но это даст страховку. На простой операции по зачистке пиратского схрона более чем достаточно.

Энтони замер. Взгляд на чипе был таким, словно тот являлся ядовитой змеёй. Потом мужчина медленно, с преувеличенной усталостью, провёл рукой по лицу.

— О боги. "Адаптатор". Я слышал байки. Все такие проекты, Домино, все кончаются одинаково. Либо психушка, потому что чужая память рвёт личность как туалетную бумагу. Либо тело отказывается слушаться, и ты становишься "трёхсотым". Тяжелораненым, на минуту уточню, если забыл жаргон, — Тони наклонился вперёд, и в голосе впервые прозвучала открытая, грубая злоба, — А если ещё учесть, что твоя девочка — потенциальный псионик? Что её нейронные пути и так в гипертонусе? Ты вводишь в голову чужой боевой опыт? Результат непредсказуем, как прыжок в чёрную дыру без расчётов. Я… терпеть не могу вида цинковых гробов. Особенно когда их можно было избежать.

— Псионика — дополнительный стабилизатор, — парировал Домино, но в голосе закралась хрипотца. — Она сможет… интегрировать данные иначе.

— Бред! — Энтони ударил ладонью по подлокотнику, — И кроме того, ты говоришь "простая операция". Всякий раз, когда задача кажется простой, всплывает куча дерьма, о которой никто не знал. Пикающая прогулка превращается в марш-бросок по радиоактивным болотам, где каждый шаг — это лотерея. Всегда. Всегда так, Домино!

Ирма поставила кружку. Звук был тихий, но окончательный. Женщина посмотрела на Домино, потом на Энтони. Её лицо, без следов косметики, влажное от пара, было прекрасно своей беспощадной ясностью.

— Довольно, — сказала капитан просто, — Вы оба говорите гипотезами. Домино верит в технологию и в девушку. Энтони — в статистику и горький опыт. А я в доказательства.

Женщина откинулась на спинку кресла, положив босые ноги на соседний стул. Поза была непринуждённой, но энергия, исходившая от неё, сгущала воздух.

— Сегодня будет боевая симуляция. Сценарий как раз та самая «простая» зачистка пиратского склада. — Ирма указала подбородком на чип на столе, — Ты хочешь её страховку? Используй. Пусть действует с этой… подушкой.

Домино кивнул, но женщина подняла палец.

— Условие. Она должна пройти на высший балл. Без симуляционных ранений. С выполнением всех тактических ключевых точек. Если пройдёт — твоя девочка допускается до операции.

Она повернула голову к Энтони, и в глазах вспыхнула холодная, хищная усмешка.

— Если провалится — я сделаю из твоих ушей, Домино, изящный ободок. И по большим праздникам буду носить. В память о непоколебимом оптимизме.

Домино замер. Единственный глаз широко открылся. Потом очень медленно, потрогал мочку правого уха. Лисьи уши дёрнулись — крошечный, почти невидимый нервный тик.

Энтони фыркнул. Мужчина снова достал из кармана табак и бумагу, но, поймав взгляд Ирмы, лишь покрутил их в пальцах.

— Ободок, — пробормотал десантник, — Я бы заплатил, чтобы увидеть это.

Домино игнорировал мужчину. Тито смотрел на чип. Потом на пустоту за иллюминатором, где ждал Арутор-2. Лис взял устройство, сжал в кулаке так, что костяшки побелели.

— Она пройдёт, — сказал тихо тито, но с железом в голосе.

— Тогда мы скоро узнаем, — Ирма поднялась, потянулась, и позвоночник хрустнул тихой мелодией. — У меня начинается вахта. Энтони, не смей курить. Домино… удачи. Твоей подопечной. И ушкам.

Женщина вышла, оставив за собой лёгкий шлейф дорогого мыла и неоспоримой власти.

Энтони вздохнул, встал и подошёл к кофемашине. Налил себе остатки.

— Цинковые гробы, Домино, — сказал десантник, уже без злобы, а с усталой обречённостью, — Они такие холодные на ощупь. И звонкие. Запомни это.

Домино ничего не ответил. Лишь смотрел на остывающий завтрак.

Решение Ирмы, озвученное в кают-компании, было зафиксировано бортовым журналом ещё до того, как замолчал Энтони. Автоматическая система присвоила ему статус «ОПЕРАТИВНЫЙ ПРИКАЗ — ПРИОРИТЕТ АЛЬФА».

Пока Домино смотрел на холодеющую яичницу, в панель над койкой Арии, в кубрике вспыхнул жёсткий синий свет и прозвучал безличный голос: — "Новобранец Ария Ферденардес. Немедленно проследовать в лазарет, сектор C-4, для процедуры модификации".

В это же время Домино получил на планшет запрос на подтверждение передачи оборудования. Тито молча отсканировал чип, положил его в транспортный контейнер и отправил в медицинский блок по пневмопочте. Между решением и исполнением не было места для сомнений.

Воздух лазарета был холодным, сухим и намерено безвкусным — будто пропустили через фильтры, удалив не только микробы, но и все запахи жизни. Оставив слабый металлический привкус на задней стенке горла и тонкую нотку антисептика, горькую, как полынь.

Тишину нарушало негромкое, ритмичное жужжание циркулирующих в стенах систем жизнеобеспечения и периодический щелчок какого-то диагностического прибора за перегородкой.

Ария лежала на узкой, жёсткой кушетке, покрытой холодным, шуршащим антистатическим материалом. Он прилипал к голой спине. Комбинезон был сброшен до пояса, обнажая позвонки, выступающие под кожей, и свежий розовый шрам от ожога на боку. Ей было холодно. Мурашки бежали по предплечьям.

Медик, человек в стерильном халате цвета бетона, с лицом, скрытым за хирургической маской и экраном светофильтра на глазах, двигался беззвучно. Прикосновения были точными, безличными. Врач нанёс на кожу, между лопаток, ледяной, липкий гель. Ощущение было отвратительным.

— Не двигайтесь, — голос из-за маски был ровным, лишённым пола и тона, — Локальная анестезия. Дискомфорт возможен.

Укол был быстрым, как резким укусом осы, сменившимся мгновенным расползающимся онемением. Кожа в том месте стала чужим, одеревеневшим участком плоти.

Затем появился звук — тонкое жужжание, будто злая фреза. Ария не видела инструмента, но чувствовала давление. Не боль, а глубокую, внутреннюю вибрацию, которая отдавалась в рёбрах. Это было похоже на то, как в стену вкручивают тяжёлый дюбель. В тело имплантировали что-то иное.

Взгляд был прикован к монитору на стене. На экране пульсировали зелёные, синие и жёлтые волны — жизненные показатели девушки. Ритм сердца, электрическая активность мозга, мышечный тонус. Всё в рамках зелёных, "оптимальных" границ. Цифры и графики, подтверждающие, что с субъектом всё в порядке.

Жужжание стихло. Послышался лёгкий щелчок — механический, окончательный. Давление исчезло. Осталось только странное, тупое присутствие глубоко в мышцах спины. Инородное тело. Маленький, холодный камень,