Погоня за судьбой - Ди Страница 34

— Господин директор, я понимаю — вы бизнесмен, — чеканя слова, процедила я. — И задача ваша — минимизировать риски, правда ведь? Но давайте начистоту. Я месяцами копошилась где-то там, в своём бараке, и вдруг наступает сегодняшний день. Даже семилетний ребёнок может сопоставить это ваше предложение с доносом на меня. Вы хотите меня купить. Почему? Потому, что я опасна. Почему я опасна? Потому, что эти так называемые слухи — вовсе не слухи, а правда. Не так ли?

Меня трясло от нервного возбуждения, и я уже начинала жалеть о том, что сказала, но отступать было некуда. Улыбку сдуло с лица директора, и теперь он молчал и громко сопел. Наконец прошипел, словно змея:

— Как ты думаешь, девочка, благодаря кому здесь последние недели царит тишина, а? Ты слышишь стрельбу по ночам? Нет! Вы все спите спокойно только благодаря мне! Я договорился с мятежниками, и мы теперь мирно сосуществуем!

— Да, они не нападают, но что взамен? — спросила я. — Поставки? Так ведь ими дело не ограничится, да? Вы же хотите сдать им всех нас? Аппетит приходит во время еды, а эти люди, наверное, очень-очень голодные…

Шумно выдохнув, Травиани вскочил и отвернулся к окну. Плечи его, пришедшие было в движение, замерли, и уже спокойным голосом он сообщил:

— Я не заключаю невыгодных сделок. Вот увидишь, все от этого только выиграют. А тебе, пожалуй, стоит отдохнуть в одиночестве.

— Что, решили меня в клетку посадить? — бросила я, осознавая, к чему всё идёт.

— Изолировать от остальных. Для твоего же блага… Маккейн! — крик был резким, как укол шилом.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Гарри Маккейн с прихлебателями. Не дожидаясь, когда меня начнут лапать, я с некоторым усилием поднялась и, горделиво расправив плечи, заковыляла к выходу. Внутри всё пылало, я чувствовала странный, иррациональный задор, ведь я знала, что в этой схватке правда — на моей стороне. И Травиани тоже это знал…

Полуподвал главного корпуса, в который мы просто спустились на четыре пролёта вниз по широкой резной лестнице, встретил меня запахом плесени. Меня провели сквозь узкий коридор мимо полудюжины железных дверей к самой последней. За ней открылись серые стены крохотного помещения с серой низкой кроватью и облупленным жестяным ведром в углу. Сверху, из-под самого потолка, через узкое окошко в камеру пробивался единственный лучик уличного света.

Гарри, дохнув перегаром, втолкнул меня внутрь и буркнул:

— Обеда не будет. Насчёт ужина подумаем вечером.

Дверь с лязгом захлопнулась, и я осталась одна взаперти. Былой задор куда-то испарился, а стены начали смыкаться вокруг. Воздуха стало не хватать, в глазах потемнело, и я опустилась на топчан, с трудом переводя дыхание. «Сколько меня тут будут держать? И ведь никто не знает, где я, девчонки до сих пор на смене. Вечером они, конечно, хватятся, но кто же пойдёт меня искать по темноте?»

«Какой же всё-таки подлец этот директор», — думала я. — «Настоящий делец, готовый обустроить собственное будущее на руинах чужих жизней. Всё схвачено, всё под контролем, а под ним — настоящая пирамида. Интересно, что он пообещал своим помощникам? Участие в дележе добычи? Может быть, рабов? А может, раздольную свободную жизнь бок о бок с разбойниками? Держу пари, многие были бы не прочь покинуть это прекрасное место хоть тушкой, хоть чучелом…»

* * *

Время в карцере текло по-особенному — густо и вязко, как смола. Чтобы не удариться в панику, я перебирала в памяти обрывки школьных знаний. Теорема Пифагора, квадратные уравнения, второй закон Ньютона — во тьме и тишине всё это очень отчетливо всплывало в мозгу, будто я только что вышла из школы с полным учебников рюкзаком, хотя с тех пор, как я в последний раз села в раскачивающийся на ветру школьный автобус, казалось, прошло три с половиной вечности…

Незаметно за окошком потемнело, и под потолком загорелась тусклая лампочка, отбрасывая на стены уродливые тени. Беззвучная рука открыла лючок у основания двери и поставила поднос с похлёбкой и огрызком хлеба. Есть не хотелось, но я заставила себя поужинать — хоть какое-то разнообразие и движение, ритуал, напоминающий о нормальной жизни. Вернув поднос на место, я устроилась на продавленном топчане настолько удобно, насколько это было вообще возможно.

Я лежала и глядела в никуда. Не знаю, сколько прошло времени, но сна не было ни в одном глазу, а ночь давно уже опустилась над интернатом…

И вдруг — шорох снаружи. За окошком мелькнула тень. Ещё до того, как скрипнула рама, я уже знала, кто это.

— Лиза, ты тут? — раздался приглушённый шёпот, который я узнала бы из тысячи.

— Здесь, — сорвалось с губ, пока я поднималась с матраса. — Слушай, как ты меня нашёл?

— Сказали, — неопределённо ответил мой друг. — В лагере есть и хорошие люди, здесь не только сволочи. Я тебя вытащить пришёл… Стаскивай простыню и кидай мне.

Я послушно сдёрнула простыню с матраса, скомкала и бросила её вверх. Отто ловко поймал ком, на минуту исчез из поля зрения, а затем вниз спустилась туго свитая импровизированная верёвка.

— Сможешь ухватиться?

— Попробую…

Спущенный конец простыни я намотала на протез, взялась за полотно обеими кистями и прошептала:

— Тащи…

Отто потащил, а я, молясь, чтобы ничего не оторвалось, упёрлась коленями в стену. Напряжение отозвалось острой болью в руках и ногах, и два метра этой скручивающей боли показались мне почти бесконечным восхождением на вертикальную Голгофу.

Наконец Отто ухватил меня под руки и, пыхтя, вытащил через узкую щель окна. Будь я чуть крупнее — наверняка застряла бы, но мне повезло, и, оказавшись снаружи, в прилегающих к зданию зарослях кустов, я жадно вдохнула воздух свободы. Тело ныло и дрожало, как после многокилометрового марафона.

Отто вытер рукавом пот со лба.

— Фух, ну ты и тяжё…

Я прижалась к его губам в горячем поцелуе. Оторопев, он не смел пошевелиться, а я, закрыв глаза, с упоением ласкала губы своего спасителя и гладила его лицо металлом кисти. Как бы мне хотелось кожей ощутить сейчас это прикосновение!

Наконец, опомнившись, я отпрянула и прошептала:

— Надо бежать, пока нас кто-нибудь не заметил!

— Аг-га, пошли. — От волнения Отто начал забавно заикаться. — Я т-тебя п-провожу…

Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, мы выбрались из кустов и гуськом, перебежками от тени к тени пробрались к девичьему корпусу. По счастью, окно в мою комнату было приоткрыто. Под ним я заключила Отто в объятия и ещё раз прильнула к его