BIG TIME: Все время на свете - Джордан Проссер Страница 11

– И я буду есть попкорн. И «кислые ленточки»[13]. И пить лимонад из громадной бутыли. Просто нажираться буду, пока харя не треснет. Вот что люди раньше делали в кино: просто набивали брюхо. Пиршество для глаз. Пиршество для чувств. Пиршество для утробы. Соль и сахар, искусственные красители и искусственные вкусы, искусственные люди и искусственная эмоция. Мелодрама! Сейчас она мертва. Теперь все – сплошь соцреализм. Но раньше это было самое оно.

– Так и когда ты ставишь эту… пьесу? – спрашивает Джулиан.

– Хер его знает, – отвечает Клио. – Копию «Титаника» сейчас хрен найдешь. Даже задом наперед. Это старая аудиовизуалка, знаешь? Вероятно, зачистили. Слишком индивидуалистично, слишком вольнодумно. Слишком сочувственно к пассажирам третьего класса. Я сказала МТИРК, что делаю ретроспективу по «Человеку со Снежной реки»[14]. Вероятно, они отзовут мое финансирование.

– Ага, – смутно реагирует Джулиан. Ориана идет к ним. – Ага, отстой.

– Можно с тобой поговорить? – спрашивает Ориана, как можно легче касаясь Джулианова предплечья.

Клио знает, что ее обошли на повороте. Озирает толпу и засекает Фьють, такую же киноманьячку, бормочет извинение и, оставив Джулиана с Орианой один на один, направляется к сланцевому камину.

– Во-первых, привет, – любезно произносит Ориана.

– Эй, – говорит Джулиан, стараясь звучать отрешенно, между тем как все его сердце воет.

– Во-вторых, спасибо, что спас.

– Не парься.

– И в-третьих, как там в Колумбии?

– Здорово там было, – отвечает Джулиан. – Я ненадолго вписался в команду парусника, поплавал у побережья Картахены. Несколько месяцев просидел на окраине Медельина. Даже поиграл на сессиях у парня, с которым там познакомился, у него в горах очень крутая студия. Получилось гитару опять в руки взять, а это было клево. Сочинил своего кое-чего нового. Но в основном для расслабона. Белые пляжи. Playa blanca. Парни такие просто подваливают к тебе и спрашивают, чего ты хочешь, омара или кокаина или того и другого.

– И ты хотел того и другого? – догадывается Ориана.

– Почти всегда.

Они улыбаются одновременно, типа как жизнь-то не так уж и плоха.

– С ума сойти, – со смешком произносит Джулиан, – но мне в самом деле показалось, что я слышу одну из наших песен по радио, в киоске посреди джунглей. Невозможно, я знаю. Но почувствовалось как знак. Как будто я готов вернуться домой.

Голова Орианы склоняется вбок – она так поступает, когда принимается за дело.

– То растение в горшке. Ты же знал, правда? Знал, что оно прилетит в окно именно в тот миг. Потому-то и дернул меня в сторону. Верно же?

– Верно. – Джулиан глотает пиво, осознавая, что расшаркивания окончены.

– Так ты сиганул, здесь? На гулянке?

– Не-а.

– Раньше?

– Угу.

– Насколько раньше? Ты ж не в Колумбии это сделал, правда? Это было б…

– Я про эту штуку и не слышал, пока в самолет до Окленда не сел.

– В самолете?

– Ага. Стюард этот, Тревор. Мы с ним разговорились, и он меня подсадил.

– Постой. Так когда ты увидел растение в горшке?

Джулиан смотрит прямо на нее.

– В самолете.

– А когда ты добрался домой? На репатриационном рейсе?

– Вчера утром.

– Бессмыслица какая-то.

– Почему это?

– Потому что это невозможное соотношение.

Джулиан невозмутим.

– Ладно, пускай. Невозможно там или нет, но вот что я видел и вот когда я это видел.

– Ты видел всю эту гулянку при своем улете по Б, которым ширнулся два с половиной дня назад?

– Угу.

– И это был первый раз, когда ты вообще сигал?

– Угу. – Пиво у Джулиана уже кончилось, но пустой пластмассовый стаканчик он еще держит.

Мысли у Орианы несутся вскачь. Всякий раз, когда такое случается, когда б ни обрабатывала новые или существенные данные, обычно она держит одну руку на весу, как будто дирижирует безмолвным оркестром.

– И когда ты это увидел… ты видел, как горшок попадает в меня? Или ты видел, как отдергиваешь меня в сторону?

– Я видел, как отдергиваю тебя в сторону, – как ни в чем не бывало отвечает Джулиан. – Потому и знал, что́ делать.

Ориана говорит, что это невероятно. Говорит что-то про то, что Джулиан – в высочайшем процентиле. Говорит, что длительность, и соотношение, и достоверность его видений намного превосходят все, с чем сталкивалась лично она – в особенности учитывая уровни его переносимости.

В ответ на все это Джулиан говорит лишь:

– Я б на твоем месте допил.

– Это почему?

Джулиан на секунду прикусывает губу, затем отвечает:

– Только между нами: Шкура выходил на связь. Надеюсь, ты не проболтаешься, но да, выходил. И рассказал мне, как все злятся. Другие считают, что я уехал без всякой причины, поэтому некоторым хочется, чтоб я и не возвращался уже, но вмешался лейбл. Шкура мне сказал, что Аш сам пишет новый альбом. И о вас двоих рассказал. Поэтому я ко всему этому был готов. Но все равно что-то во мне трусило возвращаться домой. Я не знал, чего ожидать. Хотя вот теперь, когда я тут, озираюсь, и… все хорошо, знаешь? Славно. Я скучал по этим людям. Уж точно скучал по тебе.

Он ждет, как Ориана скажет, что и она по нему скучала. Когда она этого не говорит, он продолжает:

– Дальше может быть слегка крутовато – с новым альбомом-то. Поэтому я хотел, чтоб у людей был этот вечер. Пусть понаслаждаются, пока могут.

– Джулиан. Ты о чем это?

Джулиан бросает взгляд на часы-звездную-вспышку[15] на кирпичной неоштукатуренной стене. Вместо цифр точки. Черточки вместо стрелок. Часы эти в 1960-х висели в газетной редакции.

– У нас примерно семь минут до облавы МВП.

Лицо у Орианы не меняется ни на йоту, а вот дыхание замедляется. Кожа на ключицах у нее чуть глубже проваливается, обтягивает кости чуть туже.

– Ты это видел, – ровно произносит она.

– М-гмм.

– Семь минут?

– Туда или сюда.

– Почему ничего не сказал раньше?

– Потому что не сказал.

– Но почему?

– Потому что не сказал.

Ориана осознает, что́ имеет в виду Джулиан: когда он видел при своем улете, как развертывается весь этот вечер, видел он и то, что ничего не сказал. Поэтому и не говорил ничего вплоть до сейчас.

– У нас все будет хорошо, – говорит он. – Это просто точечный прочес. Свинтят только одного. Какого-то парня по имени Рейф.

Объект 3 из эксперимента Орианы наверху.

– Я только что с ним была, – говорит она.

– Ты его сейчас не найдешь, поэтому не стоит и пытаться. По моим прикидкам, это уже и так произошло. Но нам следует обойти всех и немного предупредить.