Академия отвергнутых. Худшая на отборе - Анна Дрэйк Страница 20

— А ты желанием особо не горишь, да? — Усмехается бывший Император.

— Да. У меня вообще-то своя жизнь есть и свои планы, — я складываю руки на груди

— Или скорее возлюбленный? — Асколо прищуривается. — Да, я узнавал о каждой из вас. И лично настоял на том, чтобы на бал явился лорд Джозеф Райс, а не только его мать. И по моему же указу, лорд Райс останется во дворце, пока здесь будешь и ты.

— Что? — Я давлюсь воздухом. — Но зачем вам это?

Бывший Император ухмыляется.

— Может я очень романтичный и хочу воссоединить любящие сердца?

Ага, или скорее старый подлец, который что-то задумал.

— И что же я должна делать по вашему замыслу? — Мило улыбаюсь я.

— Ну, как же? Радовать и себя, и любимого. Проводить столько времени наедине с ним, сколько это возможно. Более того, я обязательно еще и пожалую тебе титул, ты ведь хочешь этого, да?

— Ваше Величество, я не понимаю что вам от меня нужно, — уже искренне говорю я.

На лице Императора мелькает раздражение.

— Ты должна трахаться и с моим племянником, и со своим бывшим муженьком. Остальное тебе знать не обязательно. Только не вздумай ни от одного из них залететь. Ребенка не родишь, сразу тебе говорю. Родишь ты позже и от того, от кого нужно. Запомнила свои обязанности?

Глаза Императора из карих становятся золотыми, а зрачок превращается в узкую вертикальную полоску и я понимаю, что он начинает терять над собой контроль.

А я здесь одна, да еще и прикована цепью.

Бывший Император Олдин Асколо

Глава 21 — Беспомощность

Я резко подаюсь назад.

— Ваше Величество! Успокойтесь, прошу!

— Бэрсинар ещё слишком молод. Неопытен. — Рычит Асколо склоняясь ко мне. — Он ещё не понимает, насколько же ценна истинность и как неопределимо манит аромат истинной.

Он хватает меня за ногу и подтягивает к себе резко изменившейся рукой с громадными когтями и желтой чешуей. — Даже чужой истинной.

Асколо громко и с наслаждением вдыхает запах моих волос, а после прижимается носом к моему плечу и у меня пробегает мороз по коже от мерзкого ощущения.

— Невероятно. Маняще. Сколько же десятилетий я не чувствовал его? — Рычит он. — Невозможно устоять.

Он заваливается на меня своей тяжеленной тушей.

Проклятье, что же делать?! Он меня сейчас или раздавит, или вообще силой возьмет.

— Прекратите! — Снова бьюсь я под ним.

С руки соскальзывает знакомый импульс, но Асколо лишь со смехом прибивает пламя чешуйчатой ладонью.

— Ух, ты. Да здесь сила связи ого-го, раз ты уже так легко огонь создаешь. Ясно, почему племянничек голову потерял. Такому сопротивляться невозможно. Даже другому дракону устоять сложно. А я и не собираюсь. — его рука скользит мне вверх по ноге, ныряя под платье.

Я вскрикиваю от ужаса и от осознания полнейшей беспомощности зову:

— Помогите! Кто — нибудь! Старый Император сошел с ума!

— Не трудись, девочка. Даже если тебя кто-нибудь и услышит, то точно не помогут. Это мой дворец и люди здесь верные мне. И так будет всегда. А расскажешь что-то племяннику, то проблемы будут у вас обоих. У него нет, ни влияния на аристократию, ни на армию. Даже народ считает его ненужным пришлым. Я был и остаюсь действительным Императором Астэриала.

— Козел вы, а не Император!

Выкрикиваю я, продолжая его отталкивать и вдохнув воздуха побольше, выкрикиваю имя того единственного, кто точно поможет:

— Бэрсинар!

Странно, но спустя всего мгновение Асколо меняется в лице и резко отстраняется:

— Помни, что я сказал о твоих обязанностях и что будет, если пожалуешься племяннику.

Отдернув смявшийся пиджак, он бросает на меня еще раз взгляд горящих желтых глаз, после чего выходит, а я так и остаюсь лежать на кровати, тяжело дыша.

Как бы я не храбрилась, как бы я не старалась показать себя свободной и независимой, сейчас внутри всё дрожало от пережитого ужаса и осознания беспомощности перед абсолютной силой.

Я медленно сажусь на кровать и обхватываю колени дрожащими руками.

Цепи на запястьях уныло звякают и именно этот звук окончательно пробивает меня на эмоции.

Громко всхлипнув я утыкаюсь лицом в колени и чувствую как по щекам начали струиться слезы.

— Эми!

Дверь с грохотом распахивается и в комнату вбегает Бэрсинар.

Его лица я не вижу, потому что не поднимаю на него глаз. Но и по звуку голоса я слышу непривычную встревоженность.

Но меня это не трогает. Наоборот, злит еще больше.

— Эй, Эми, ты чего? Что случилось? — Он садится рядом со мной и кладет мне руку на плечо, но эмоции продолжают меня накрывать и я резко дергаюсь:

— Не трогай меня! Никогда больше меня не трогай! А если я твоя истинная и я правда должна родить тебе, то будь добр, усыпи меня сначала, чтоб меня во время этого процесса не вывернуло от омерзения.

— Эмили, что ты несешь? — Хмурится Бэрсинар.

— Бред, как и всегда. — Я с горьким смешком отмахиваюсь. — Впрочем, тебе-то какая разница. Главное, что я истинная в которую можно вогнать свой драконий член, правильно? На остальное плевать. Ты хоть у будущей императрицы отпросился на то, чтобы прийти ко мне?

По мере того, как я продолжаю говорить, Бэрсинар хмурится всё больше, в глазах мелькает тревога.

— Ты можешь сказать, что произошло? К тебе кто-то приходил? Тебя напугали?

— Тебе какая разница? Не делай вид, что тебе не всё равно. Ты сделал всё, чтобы я оказалась наиболее уязвимой! Что это? — Я поднимаю руки с цепями. — Что это?!

Бэрсинар поджимает губы, а я отвечаю за него.

— Это знак того, чего мне ждать от тебя. Что я просто самка для того, чтобы рожать тебе потомство.

— Эмили, прекрати. Это просто способ…

— Показать моё место. Я поняла. Ну, что? Хочешь меня? Давай, вот она я. Перед тобой. Совершенно беспомощная, — я всхлипываю и развожу руками.

— Ты проявила неуважение, я не мог этого спустить, — Бэрсинар тяжело вздыхает и кладет мне ладонь на щеку. — Но и просто так брать я тебя не хочу.

— А что тогда ты вообще хочешь? — Фыркаю я, а Бэрсинар вглядывается мне в глаза и с привычной прямотой отвечает:

— Чтобы ты была моей. Вся. Не только тело.

А ты мыслями со своим бывшим мужем. Этого я вынести не могу.

— Тогда смирись с тем, что полностью отдаться мужчине я больше не смогу. — Я со вздохом опускаю голову. — Считай, что я тоже в некоторой степени