Между мирами и нами - Юлия Александровна Васильева Страница 16

Они, высказав всё, что накопилось, замолчали.

— Знаешь что, — сказала Юнда. — Ты врал про готесс, про подружек. Ты врал, чтобы казаться круче. И я…

— А ты притворялась идеальной! — перебил Алессар. — Ты врала про пятёрки, про парня, про концерт! Ты хотела, чтобы я думал, что ты гений, а не обычная девчонка!

— Обычная? — голос Юнды задрожал. — Спасибо, Алессар, это лучшее поздравление за все мои девятнадцать лет!

И бросила трубку.

Алессар уставился на телефон. Потом на камень, который привычно лежал на компьютерном столе. Камень светился багровым, и едва ли это было к добру.

— Да пошло всё, — сказал Алессар и, схватив камень, швырнул его в стену.

Камень глухо стукнулся о стену, отскочил и укатился под шкаф. Алессар даже не стал его искать. Он плюхнулся на кровать, уставился в потолок и почувствовал, как внутри всё сжалось в крошечный комок.

— Да пошли эти девчонки, — сказал он вслух. — Мне одному хорошо.

Телефон молчал. Он проверил снова — ни сообщений, ни пропущенных. Юнда не перезвонила, не написала.

— И не надо, — буркнул он и открыл на ноутбуке свою любимую онлайн-игру. Там было проще: враги, союзники, которые не спрашивали про чувства. Там он мог прокачиваться, побеждать или даже проигрывать — и никто не называл его дурачком, а потом не бросал трубку. Он залип на три часа, на следующий день — на пять. Потом и вовсе перестал замечать время.

Юнда сидела на кухне, сжимая в руках чашку с несладким чаем. Слёзы высохли, оставив на щеках солёные дорожки.

— Ну и пожалуйста, — сказала она пустой комнате. — Не очень-то и хотелось.

Она открыла телефон, удалила их переписку не читая. Просто нажала «удалить», потом «подтвердить». Стало пусто, но легче не стало.

Мама заглянула на кухню:

— Юнда, ты чего не ешь? Я пирог для тебя пекла, старалась.

— Не хочется.

— Именинница, а сидишь как в воду опущенная. Что случилось?

— Ничего, — отрезала Юнда. — И вообще, мам, у тебя там сериал начался.

Мама хотела что-то сказать, но передумала, тихо вздохнула и вышла. Юнда осталась одна. Она открыла чат с одногруппницей Ленкой, с которой иногда ходила на пары.

— Привет, — написала она. — Как дела?

— О, привет! — ответила Ленка. — Видела в общем чате: у тебя сегодня день рождения? Поздравляю! Как отмечается?

— Я не отмечаю.

— О, чего так? Тогда давай завтра в кино? Группой собираемся идти.

Юнда хотела отказаться, а потом подумала: «А почему нет? Он же там не сидит, не ждёт меня». И написала:

— Давайте.

Дни потянулись один за другим. Алессар вставал, завтракал кашей из пакетиков, бежал на пары, потом садился за компьютер и выходил из-за него только в туалет и за порцией лапши. Он не мылся, не менял футболку, не выносил мусор. Мать пыталась до него достучаться, но он либо отмалчивался, либо огрызался.

— Сына, я тебе этот кабель ночью перережу, — сказала она, заглядывая в комнату и упирая руки в боки.

— Мам, давай потом, у меня рейд.

— Какой на хрен рейд?

— Важный.

Он повернулся к монитору, где его тёмный эльф с грозным именем «Сатана» помирал уже в третий раз за вечер. Мать покачала головой и закрыла дверь. Она уже била его, это не дало результатов, а как ещё воспитывать детей, она не знала. Ночью, когда Алессар выходил на кухню за водой, его взгляд упал на шкаф, под которым что-то тускло мерцало багровым. Алессар поморщился и отвернулся. Камень? Ну и хрен с ним. Пусть лежит дальше. Он не знал, что камень светился каждую ночь по несколько часов подряд. Как будто это не просто свет, а вопли о помощи. Но под шкафом было пыльно и темно, и никому не было до него дела.

Юнда ходила в кино, смеялась над дурацкими шутками в фильмах вместе с одногруппниками, пила кофе в новой кофейне, о которой раньше даже не знала. Ей казалось, что она живёт полноценной жизнью. Что Алессар ей больше не нужен и без него стало легче. Но по ночам она проверяла телефон. Нажимала на его имя — пустой чат. Она листала вверх, обновляя переписку, но новых сообщений не появлялось.

— Глупо, — шептала она в подушку. — Глупо, глупо, глупо.

Она не плакала, но всё ещё злилась. Кажется, что они оба совсем забыли о провалах в другие миры и о камне, который одиноко валялся под шкафом которую неделю. Алессар перестал выходить из комнаты. Его персонаж в игре достиг сотого уровня. Он знал каждую карту, каждое укрытие, каждую тактику. Но когда мать спросила, который час, он не смог ответить.

— Ты бы позвонил Юнде, — сказала она однажды.

— Зачем? — он даже не повернулся.

— Извинился бы.

— Мне не за что извиняться.

— Может, тогда она звонит?

— Нет, и не позвонит.

Мать вздохнула и ушла. Алессар остался сидеть перед монитором, чей экран горел красным от поражения восьмой раз подряд. Он швырнул мышку в стену, но, к его счастью, она не разбилась.

Юнда написала Ленке: «Тот парень, с которым мы виделись в кино, он свободен?»

— Вроде да, — ответила Ленка. — А что?

— Ничего. Просто интересно.

Она не была заинтересована. Она хотела заменить одного человека другим. Но когда этот парень — обычный, скучный — написал ей «привет», она почувствовала только отвращение к себе.

— Извини, — ответила она. — Я передумала начинать этот разговор.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего. Не пиши мне, пожалуйста.

Она закрыла чат и уставилась в потолок.

— Дура, — сказала она себе. — Такая дура.

А под шкафом Алессара камень неизменно светился багровым. Он лежал в пыли, рядом с пыльным носком и забытой зарядкой. Алессар играл, Юнда училась. Они делали вид, что им не больно, и не разговаривали друг с другом. И эта история могла бы закончиться на этом моменте, но у камня были другие планы.

Общий монохром

Алессар сидел за компьютером, монитор погас от бездействия, а в комнате стояла тишина. Мать ушла на ночную смену. Телефон разрядился ещё вчера, и он даже не искал зарядку. В какой-то момент сонный Алессар закрыл глаза, а открыл уже в странном поле. Вокруг него простиралась бесконечная, серая, пожухлая трава. Небо второило ей и уныло висело серым полотном сверху.

— Это сон, — сказал Алессар вслух. Голос прозвучал глухо, будто он говорил в подушку.

Он встал, под ногами захрустела сухая земля. Алессар пошёл вперёд, надеясь увидеть что-то — холм, дерево, да хотя бы камень, но