Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински Страница 8

Они тут же пустились в оживленные дебаты, споря о том, должна ли одна из их клиенток принять предложение руки и сердца; в их голосах звучало все больше страсти, они обменивались шутливыми замечаниями и обсуждали знаки, таившиеся в цветках жасмина и серебристых листьях зеленого чая.

Энн с легкой улыбкой покачала головой, наливая себе чашечку чая и надкусывая первый кусочек медового торта, покрытого слоями воздушного крема из коричневого сахара и масла. Пальцы на ее ногах поджались от удовольствия, а Вайолет и Беатрикс все тверже стояли на своем, и она вдруг поймала себя на мысли, что жизнь вряд ли может радовать больше, чем сейчас, в этот самый момент.

– Что думаешь, Энн? – наконец спросила Беатрикс. – Кэти стоит выйти замуж за мистера Бакстера?

– Боюсь, у меня нет окончательного мнения на этот счет, – ответила Энн, откусывая еще один кусочек. – Полагаю, если листья утверждают, что они поженятся, это дело решенное.

Беатрикс и Вайолет согласно кивнули, и их спор приблизился к своему завершению.

В общем-то, им не было особого смысла спорить о будущем мисс Кэти Мэйер, учитывая, что для сестер оно было ясно как день – написано на дне ее чашки. Будучи провидицами, Куигли давным-давно смирились с тем, что подвергать сомнению увиденное в чайной гуще их клиенток так же бесполезно, как оттирать вишневое варенье с шелковой блузки.

Каждая ведьма обладает своим уникальным даром. Некоторые умеют говорить с животными, другие находят себя в приготовлении любовных зелий или общении с мертвыми. Энн, Беатрикс и Вайолет, как и все Куигли до них, обладали способностью заглядывать в будущее, и делали они это с удивительной точностью, что было не всегда типично для ведьм их породы.

Клара Куигли снискала безупречную репутацию, которая в итоге досталась сестрам по наследству. Она научилась разгадывать знаки раньше, чем ходить, и к тому времени, когда она наконец заговорила, город уже окрестил ее будущей Провидицей Совета ведьм. Судьбой ей было предначертано вместе с тремя другими ведьмами, обладающими иными талантами, обеспечивать ковену безопасность и держать его существование в секрете – немалый подвиг, учитывая, что большинство их сородичей бунтовали против секретности.

Разумеется, тому, что все ожидали, было не суждено сбыться. Клара встретила их отца, человека, и, покинув ковен, чтобы жить с ним, утратила свое место в Совете. Прежнее положение дарило престиж и силу, но она никогда не сожалела о своем выборе, хотя прекрасно знала, что ее величайшая любовь перерастет в глубочайшую трагедию.

Провидицы могут заглянуть в будущее любого человека, но не способны разобраться в собственном. Сколько бы они ни всматривались в гущу, никакие знаки не являются. Не совсем ясно, почему так происходит, но все предполагали, что это как-то связано с равновесием. Сестры Куигли не могли расшифровать даже будущее друг друга, поскольку их жизни были слишком тесно переплетены, чтобы появилась возможность что-то прочесть.

Но дни рождения служили исключением из этого правила. По этому особому случаю провидицам выпадал шанс хоть немного заглянуть за границу настоящего, направив взгляд в собственное неизведанное.

Впрочем, эти ежегодные откровения никогда не давали полную картину важных событий. Это было не похоже на то, что сестры Куигли видели на дне чашек своих гостий – четкие знаки, которые сестры могли связать в единую историю. Нет, эти откровения, приходившие раз в году, скорее, служили слабым намеком, легким привкусом грядущего, едва различимым отголоском будущего. Это могло быть ощущение ласкового прикосновения к талии или руке. Или нервное покалывание, начинающееся в пальцах ног, а затем поднимающееся к позвоночнику. Или восхитительный вкус выдержанного бурбона, обжигающего горло. В сущности, эти озарения представляли собой мимолетные ощущения от событий, которым суждено произойти в ближайшие годы или десятилетия, – и только тогда придет понимание, какое значение имели знаки.

Их мать рассказывала, как накануне своего пятнадцатилетия она одним глазком глянула на дно своей чашки с английским чаем и тут же поняла, что ей предназначено судьбой. Сердце, пересеченное крестом, могло значить только одно: любовь, что укоренится глубоко в душе, но закончится страданием и жертвами. Их отец станет для нее всем, о чем она могла только мечтать, но умрет молодым, и она последует за ним. Ведь когда ведьма встречает свою вторую половинку, она по своей природе физически чувствует внезапный или драматический разрыв этой связи, особенно если дело касается влюбленности в человека, который, в свою очередь, хрупок по своей природе. Но даже зная, что ее ждет, Клара Куигли ни разу не пожалела, что нашла свою любовь.

Учитывая собственный опыт, Клара всегда поощряла дочерей радоваться озарениям на дни рождения, какими бы незначительными они ни казались на первый взгляд.

Сестры Куигли всегда отмечали свой день рождения в тот день, когда первый зимний снег заметал улицу перед лавкой. Мать никогда не называла им точную дату рождения, только говорила, что, когда мир за окном спальни стал похож на верхушку пирога, щедро посыпанного сахарной пудрой, они с их отцом взяли на руки трех прекрасных девочек.

И всякий раз, когда первые снежинки оседали на тротуаре и переставали таять, начинало происходить нечто странное. Куигли с нетерпением ждали того момента, когда снова почувствуют свежий снег на щеках и получат возможность взглянуть, что уготовила им Судьба.

Впрочем, в настоящий момент им оставалось довольствоваться предсказаниями чужих судеб. И поскольку делали они это с мастерством и вниманием, которых все от них ожидали, учитывая таланты их матери, лавка пользовалась бешеным успехом.

Когда Вайолет положила уставшие, пульсирующие ноги на диван и вытащила из кармана листок бумаги, ей подумалось, что без парочки клиенток, если быть честной, они даже могли обойтись.

– Что это? – полюбопытствовала Беатрикс, придвинувшись, чтобы взглянуть на листок в руках сестры.

– Афиша, которую я нашла вчера на обратном пути с рынка, – пояснила Вайолет, повернув разноцветный проспект к сестре. – В город приезжает цирк.

– Цирк? – удивилась Беатрикс. – Ты же не всерьез? Ветер сдует их прямиком в озеро Мичиган.

– Возьму на себя смелость предположить, что они прибивают все к земле гвоздями, Би, – усмехнулась Вайолет. – Может, сходим?

Образы укротителей тигров и жонглеров заплясали в сознании Энн, и она снова почувствовала себя ребенком. Но им, разумеется, нужно было думать о магазине, и они слишком устали, чтобы добавлять в свой календарь – который и без того трещал по швам под натиском обязанностей – еще и вечерний выход в свет.

– Возможно, – сказала Энн с надеждой в голосе, не желая звучать