Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек Страница 7

Это единственная, кроме гостиной, комната в доме – спальня с крохотной отдельной ванной.

Мы с Логаном таращимся на одинокую кровать в середине комнаты. Хотя нет, это не одинокая кровать, а две двойные кровати, приставленные друг к другу.

– Тут не слишком комфортно, – констатирует брат.

– Я не собираюсь спать с тобой в одной комнате, – одновременно с ним выпаливаю я.

– Здесь две кровати, – замечает Логан. – Причем они буквально называются «кровати-близнецы», Лекс.

Я пожимаю плечами:

– Ну, не повезло тебе, братик. Я была готова отпустить тебя сюда одного. Как раз ты настоял, чтобы я сюда приехала. А это значит, что я сплю на кровати, а ты – на диване.

– Я размером вдвое больше дивана.

– Ты же где угодно можешь спать. С самого детства хвастался.

Я иду в гостиную, а потом забираю чемодан, стоящий у входной двери (для этого пришлось сделать целых три шага), и докатываю его до угла спальной комнатушки. А затем, несмотря на опасения из-за монстров, которые могут прятаться под кроватью, я растягиваюсь на ней во весь рост.

Логан разглядывает меня своим характерным адвокатским прищуром.

– Берегись мышей, – говорит он и неспешно выходит из спальни.

Глава 4

Я не двигаюсь, пока не убеждаюсь, что Логан действительно ретировался в гостиную. Я слышу, как старый диван стонет, когда брат присаживается на него. Затем вскакиваю с кровати и откидываю покрывало. Я не хочу найти там мышиное гнездо, я должна знать, что его там нет.

Убедившись, что кровать чистая, – она даже пахнет чистотой, что в нынешней ситуации кажется настоящим чудом, – я открываю чемодан и достаю из него все необходимое для ночного ритуала.

Раскладываю по бортикам ванны, в которую едва удалось втиснуться, средства для ухода за кожей. Туалетный столик, унитаз и сама ванна стоят так близко друг к другу, что я вообще не понимаю, как ими можно пользоваться. Я выполняю двенадцать успокаивающих, уравновешивающих упражнений, разработанных вместе с моим психотерапевтом, потом бьюти-процедуры – девушке надо за собой ухаживать, даже если с головой у нее в порядке далеко не все, – и смотрюсь в пыльное зеркало.

– Я спокойна. Я безмятежна. Я буду спать спокойно и безмятежно.

Вот моя мантра перед сном, и она хорошо мне служит. Некоторые люди для эмоциональной поддержки заводят питомцев. Но мантры более универсальны, причем их не надо кормить и выгуливать. Я безмолвно повторяю слова, возвращаясь в спальню. Меняю наволочки на кровати на свои, с запахом лаванды.

«Я спокойна. Я безмятежна. Я буду спать спокойно и безмятежно».

Размышляю, стоит ли принять снотворное – это последний шаг программы. Обычно я о подобном даже не задумываюсь, но в новом, незнакомом месте совсем не хочется отключать мозг. В каждой тени прячется опасность, снаружи – удушающая темнота, да еще и зловещая часовая башня.

Наверное, это не настоящая опасность: как обычно, у меня все проблемы в голове, но иногда мне никак не удается себя убедить, что́ на самом деле существует, а что́ – нет.

Я перестилаю кровать и укладываюсь. Покрывало шершавое, на удивление теплое и приятно-увесистое. Мой нос холодный, но я жутко устала…

И похоже, я быстро отключилась, потому что вскоре мне кажется, что я не сплю.

Но я не в доме.

«Значит, я все-таки вижу сон».

Я иду по улице – и она выглядит в точности как та, по которой мы сегодня ехали на машине. Узкие, настороженные дома, удушающая тьма. Я направляюсь к часовой башне.

Часы светятся, словно маяк, и я безвольно шагаю прямо к ним, не в силах остановиться. Босиком. Мне холодно.

Так холодно.

Я не могу оторвать глаз от башенных часов – и, конечно же, с жутким чувством неизбежности и ужаса вижу, как на гладкой колонне появляется первая трещина.

А потом слышится тихий треск. Я вздрагиваю на ходу.

«Я не хочу туда. Я не хочу туда».

Пытаюсь сказать это вслух, но не могу. Я могу только двигаться вперед, к неминуемой гибели.

Я знаю, что именно она меня ждет, ведь раньше мне уже снился этот сон.

Тот самый, который терзал меня в детстве ночь за ночью, пока отец не отвел меня к специалистам. Пока я не разработала программу.

Снова треск, теперь громче. Башня начинает разваливаться с середины, и я чувствую себя замороженной целиком, однако не сбавляю шаг. А в ночь вырывается первый клочок блестящей, тошнотворной непроглядной черноты.

«Раз, два, три, все нормально. Раз, два, три, твое воображение не может тебе навредить».

Горло болит от застрявшего в нем крика.

Грудь распирает от накопившихся всхлипов.

Попытки дышать не помогают. У меня нет выбора, и я смотрю на черноту. Склизкую, неотвратимо приближающуюся.

У черноты из трещины в часах есть глаза.

И я знаю, что они таращатся прямо на меня.

А потом их становится целый миллион – они вырываются наружу и расползаются по ждущей, гостеприимной темноте ночи. На какое-то мгновение я слышу только ползущий звук. Хочется убедить себя, что улавливаю шум ветра в кронах деревьев, но я знаю, что это не так.

О, как бы мне хотелось ничего не знать!

А затем начинаются ужасные, тошнотворные сосущие звуки. Я слышу вдалеке крики.

Они едят.

И я почти уверена: я точно знаю, что они едят. Это настолько ужасно, что желудок сдавливает, а к горлу подкатывает…

– Лекс! – Голос Логана.

Мне удается оторвать взгляд от башни, но позади меня – все черным-черно.

Может быть, я и сама уже полна этой черноты, словно яда…

Я чувствую руки Логана на своих плечах. Моргаю и открываю глаза, хотя мне казалось, что они не закрыты. Меня окружает свет круглой, расписанной вручную лампы. Я – в теплой комнате.

Я дезориентирована.

Я проснулась от кошмара – аллилуйя, – но… я не в постели. Правда, я не стою под разваливающейся часовой башней, что радует. Но я нахожусь в гостиной и не понимаю, как сюда попала.

Я смотрю на Логана и промаргиваюсь. Брат мрачен.

А вот это совсем не радует. Мой брат обычно сияет ярче солнца.

– Замечательно, – умудряюсь я прохрипеть пересохшим горлом. – Одна ночь в захолустном штате, и у меня уже лунатизм.

«Хуже не бывает», – говорю я себе.

А вот и нет. Я отлично помню, что мне снилась часовая башня. И не раз.

Задолго до того, как мы прилетели в Айову.

Глава 5

Я тащусь в спальню, снова выполняю весь свой ритуал и принимаю чертову таблетку. Я сплю урывками, но, по крайней мере, без сновидений. А когда меня будит солнечный свет, пробивающийся через пыльное окошко душной комнаты, я понимаю, что больше никуда не ходила.

Слава богу.

Программа работает. То, что произошло ночью, – явно следствие лунатизма,