Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек Страница 6

Брат вставляет ключ в замок и поворачивает дверную ручку.

– Дом, милый дом, – хмыкает он.

Я всей душой надеюсь, что это сарказм.

Брат переступает порог, щелкает выключателем, который находит, как обычно, на удивление легко, и слабый свет проникает во двор. Зато темнота, царящая за границей участка, становится удушающей, поэтому я торопливо захожу в дом. Неохотно, но быстро перешагиваю отметину, оставшуюся от дверного коврика, – сейчас здесь уже ничего подобного нет.

Я не знаю, чего ждать, но, по крайней мере, закрыв за собой входную дверь, уже не чувствую, как по коже ползает темнота, поэтому, можно сказать, мне тут даже нравится.

Мы стоим в гостиной. Вокруг старая, потертая мебель и на удивление яркие цветные ковры. Я тотчас понимаю, что это самодельные тряпичные коврики, – помню, сама пыталась такие делать во время одного из прискорбных периодов обучения текстильному делу. Зато эти выглядят неожиданно интересно, просто безупречно.

Не знаю, можно ли обстановку назвать старушечьей, но все выглядит действительно немного… староватым. Пахнет цитрусовым средством для уборки, хотя мебель уже покрылась тонким слоем пыли. Наверняка, пока здесь жили, в доме всегда было чисто прибрано. Вещи несут на себе печать времени, а не небрежного обращения.

Я собираюсь повнимательнее изучить обстановку и застываю прямо посередине уютной, хоть и тесноватой гостиной. Ведь на каминной полке выстроились фотографии в рамках разной формы и размеров. И они вызывают у меня оторопь.

Это мы. Логан и я в разные годы. Школьные фотки, кадры из жизни, есть даже снимки, которых я, по-моему, вообще никогда не видела.

Мы не знали о бабушке, однако она знала о нас. А отец явно долгие годы общался с ней довольно часто, но скрывал этот факт от родных. Потому что откуда ей еще было взять фотографии?

Я подхожу ближе и обнаруживаю, что на снимках запечатлены не только мы. Вот черно-белое изображение двух почти неотличимых друг от дружки женщин, которые держатся за руки и улыбаются в камеру. Они тепло одеты – похоже, фотографировали их зимой. На соседнем фото молодая незнакомка в современной одежде позирует возле старомодного самолета.

А вот и улыбающаяся девушка за прилавком – она держит в руках вязальные спицы.

– Должно быть, это магазин, – бурчит Логан, приблизившись ко мне.

Брат забирает у меня фотографию, которую я успела взять с полки, и хмуро ее разглядывает.

Но меня не беспокоит его внезапно проснувшийся интерес к магазинчику пряжи – обычно он о таких вещах вообще не задумывается, – поскольку я вижу фото нашего папы, молодого и красивого. А рядом – свадебный снимок, на котором отец стоит рядом с невестой, несомненно, нашей мамой.

Я уже видела этот момент с другого ракурса – наши родители в свадебных нарядах смотрят друг на друга с сияющими улыбками. У папы есть похожая фотография, которую он никогда не выставляет, но в разные годы я находила ее в то ящике стола, то в отсеке шкафа. И конечно же, сразу узнавала.

Мама умерла при родах. Папа любил ее, ему понадобилось восемнадцать лет, чтобы хотя бы задуматься о личной жизни. Он говорил о ней, но редко. Показывал нам ее снимки, но, как я уже говорила, не выставлял их на всеобщее обозрение.

Вероятно, таким образом он пытался хоть как-то познакомить нас с ней, но, по-моему, ему было от этого слишком больно.

А еще больнее ему наверняка из-за того, что мы ничего подобного не испытываем.

Нам с Логаном бывает больно, когда нам напоминают, что у нас нет матери как таковой. Но именно по нашей маме мы не тоскуем. И так было всегда.

В общем, я чувствую себя очень странно, увидев наши семейные фото в доме у женщины, которую я никогда не видела и о которой отец никогда не рассказывал.

Бабушка еще совсем недавно была жива. Она была хозяйкой крохотного домика и знала о нас всю подноготную.

– Я думала, тут был полный разрыв отношений, – говорю я Логану, который сжимает в руке снимок, на котором запечатлена девушка с вязальными спицами, но в шоке смотрит на другое фото.

Его сделали, когда нам было десять лет: мы стоим спина к спине, одетые в одинаковую одежду, словно для какого-то кринжового эпизода в плохом комедийном сериале. А рядом двойная рамка: с одной стороны – фотка Логана с выпускного на юридическом факультете, с другой – моя первая дизайнерская выставка.

– Откуда же у нее снимки, если ей их не отсылал папа? – продолжаю допытываться я.

– Понятия не имею. Нам ведь неизвестно, когда именно они перестали общаться.

– Здесь целый архив. Он ни слова о ней не говорил, Логан. И не хотел, чтобы мы сюда ехали.

Отец никогда не запрещал нам что-либо делать. Мы, естественно, уже давно выросли, но он всегда с радостью разрешал нам творить что угодно.

Однако поездку сюда он не одобрил. Даже когда Логан объяснил отцу, что с юридической точки зрения мы несем ответственность за все, что находится в доме, включая и личные вещи покойной. А также – почти за половину магазинчика вязания. Суть в том, что наша таинственная бабушка завещала заведение не только нам, но и еще двум людям: женщине, до сих пор работающей в магазине, и нашей троюродной сестре или как там бишь ее…

Я начинаю паниковать – далеко не в первый раз после того, как до нас дошли новости о загадочной бабушке.

– Слушай, вот эта наша троюродная сестра… Она с папиной стороны или с маминой? Мама была отсюда?

– Не знаю. Я хотел разобраться, но папа ничего не рассказывал, а мне хватало забот с юридической частью, чтобы еще и это искать самому. И не забывай, мне еще и отпуск обговаривать пришлось.

– Надо было разобраться, прежде чем приезжать сюда. Надо…

– Отложим до завтра, когда встретимся с ними.

Логан всегда уверен, что разберется. Он не прожил целую жизнь, не имея возможности уснуть самостоятельно. И он не слышал никаких темных голосов в голове, хотя я всегда подозревала, это просто потому, что у него есть я и я отдуваюсь за нас двоих.

У Логана Дарлинга все всегда идет гладко.

Если бы я его не любила, определенно ненавидела бы.

– Ну а пока, – добавляет он и очень аккуратно ставит фото обратно на каминную полку, – я хочу поспать примерно часов десять.

Я недоверчиво озираюсь.

– Где?

Брат пожимает плечами, и мы продолжаем исследовать дом. Рядом с гостиной, в задней части здания, мы находим компактную кухоньку примерно с такой же атмосферой. Тесная, уютная, заставленная чем попало, но… не старушечья. Не ужасно отвратительная.

Мы возвращаемся в гостиную и обнаруживаем короткий коридорчик. В нем видна одна-единственная дверь. Логан