Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек Страница 4

якобы дом стоят полуразваленные посреди огромного поля и окружены кучей всяких сельскохозяйственных штуковин. И я даже всерьез задумалась о том, что термин «аллея торнадо»[1] надо понимать буквальнее, чем мне казалось: дескать, торнадо постоянно проносятся по штату, оставляя за собой разрушения, и именно поэтому пространство вокруг настолько пустынное и необжитое.

В общем, городок, для освещения которого нужно больше одного фонаря, выглядит небезнадежно.

Но прежде чем мы успеваем доехать до него, дорога резко меняется.

Земля вокруг уже не плоская – мы несемся под горку, и мой желудок подскакивает к горлу. Дорога сужается, а на полпути вниз вдруг вырастает огромная толстенная стена, обвешанная яркими лампами вроде прожекторов; она настолько неуместно выглядит на фоне ряда домов и крутой улочки по ту сторону, что я даже не понимаю, зачем она здесь в принципе.

Особенно учитывая, что она смахивает на ворота для великанов. Стена возвышается над нами, построена она из толстых, тяжелых, незыблемых с виду булыжников. Но еще на ней видны петли, значит, ворота явно могут закрываться: наверное, на тот маловероятный случай, если кому-то захочется отделить от внешнего мира городок Черт-Знает-Где, штат Айова?

Я отмахиваюсь от этой мысли и от слабого, но назойливого чувства тревоги, и сосредотачиваю взгляд на высоких, тонких кирпичных зданиях по обе стороны от единственной улицы. Почти во всех окнах темно. Лишь в некоторых, на втором этаже, горит свет, зато фонари, в отличие от тех прожекторов, – редкие и тусклые; однако освещения как раз достаточно, чтобы короткими перебежками двигаться от одного к другому. Если, конечно, ты вообще захочешь выходить наружу.

Весь остальной город – ведь мы находится именно там – сливается в одну неразрывную завесу тайны.

Жутковатой тайны – но вслух я ничего не произношу, а то вдруг Логан согласится.

Возможно, давящая тьма меня усыпила. Я, должно быть, сплю, я определенно уснула и очутилась в одном из своих кошмаров.

Это, конечно же, кошмарный сон, несмотря на то что я сижу в душной машине, одетая в одежду, в которой вылетела из Нью-Йорка, направляясь бог знает куда. Невзирая на то, что все кажется точно таким же, как секунду назад, и я не помню, чтобы вообще засыпала.

Ведь дорога впереди – узкая и крутая, – и ведет она к высокому, крепкому обелиску, который еще и сияет. Я быстро понимаю, что снизу его подсвечивают прожектора. А сверху на нас таращится черно-золотой циферблат часов.

Ощущение такое, словно по моим кровеносным сосудам ползает полчище мошек.

Я смотрю на Логана, он ворчит, что телефон не работает. Шею начинает покалывать от страха, как будто в кожу тычут острые ногти. Я не могу нормально вдохнуть, грудь сдавило, как в те моменты, когда я пытаюсь проснуться, но не могу.

«Это сон. Точно».

Я зажмуриваюсь и представляю, как трясу себя за плечо, чтобы очнуться. Это совершенно неизвестное место. У меня не может быть чувств, связанных с башенными часами в странном городке, в котором я никогда раньше не бывала.

Хотя чувства есть.

Я открываю глаза, но ничего не меняется. Логан по-прежнему ругается, потому что телефон перестал ловить сеть, как только мы въехали в город, но я не могу отвести взгляд от башенных часов.

Такое чувство, что они таращатся на меня. Золотые цифры – прямо как глаза. Или что-нибудь похуже.

«Не неси ерунды, – думаю я. – Ты просто уснула, не выполнив программу. Тебе чуть не приснился странный сон. А теперь ты проснулась и контролируешь ситуацию».

Если внутри меня творится безумие, это не означает, что я должна вести себя как сумасшедшая.

– И что мне, черт возьми, делать, если я не могу никому позвонить? – продолжает ворчать Логан.

Он реально думает, что Земля вращается исключительно потому, что он прикован к своему мобильному телефону такой же цепью, как собака, которую я мельком увидела во дворе дома на полпути к вершине этого холма, – она смотрела на нас с таким видом, словно предупреждать о чем-либо уже не имеет смысла.

Через мгновение брат поднимает голову и присвистывает.

– Для чего в маленьком городке нужны гигантские башенные часы?

«Ни для чего хорошего», – коварно шепчет мой внутренний голос.

Но я знаю, что вслух ничего подобного лучше не произносить.

Логан останавливается на одном из многочисленных парковочных мест на главной улице – часовая башня по-прежнему высится над нами – и едва заметно хмурится.

– А вот и магазинчик вязания, – говорит он, показывая на зданьице, которое на первый взгляд ничем не отличается от других сооружений вокруг. – Но дом-то, блин, где? – Он берет в руки телефон и хмурится сильнее.

Мне нужно внимательно рассмотреть каждую морщинку на его лице, иначе я опять уставлюсь на часовую башню и заору. Как в кошмаре, в котором я каким-то образом застряла, даже не засыпая.

Конечно, здание и не может мне навредить, но, знаете ли, женщинам, чтобы выжить в этом мире, нужно доверять внутреннему чутью. А интуиция твердит мне, что здесь небезопасно.

Но башенные часы – это не странный мужик с раздвоенным языком, появившийся из ниоткуда, поэтому, стиснув зубы, осторожно озираюсь. Одни сплошные тени и темные окна. Уличные фонари горят, но слишком слабо. Как вообще убедиться, что в призрачных домах действительно живут люди, а не лежат гниющие трупы?

Яркий циферблат башенных часов отражается в окне на другой стороне улицы, стекло слегка искривляет его форму. На долю секунды – клянусь – я вижу в окне лицо, освещенное светом башни.

Лицо мужчины. Точеное, напряженное и…

Оно исчезает. Я уже готова закричать. Кто-то за нами наблюдает. Из окна. Кто-то…

«Или у тебя опять разыгралось воображение, Лекси».

Ведь и в темном магазинчике, да и вообще на этой улице, явно ничего не происходит. А поскольку из-за своего разыгравшегося воображения я уже не раз привлекала к себе излишнее внимание, я вспоминаю рекомендацию психотерапевта: ровно дышать, чтобы бороться с паникой.

И держать сумасшествие внутри, где ему – самое место.

Ночью городок Мидас, штат Айова, выглядит так, словно тут и впрямь никто не живет, но почему-то мне кажется, что душераздирающие вопли все же вызовут чей-нибудь интерес. И мне, бесспорно, понадобилось на это довольно много времени, примерно двадцать восемь лет, но в итоге я научилась избегать подобного внимания к своей персоне.

«Если только душераздирающие вопли по ночам здесь не обычное дело».

Я вздрагиваю от новой мысли и начинаю считать про себя, чтобы прогнать ее.

«Раз, два, три, все нормально. Раз, два, три, твое воображение не может тебе навредить».

– По-прежнему не ловит, – бормочет Логан и раздраженно тыкает пальцем в телефон. Щурясь,