Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек Страница 3

– Хочешь чего-нибудь?

– Хочу ли я кишечную палочку с гепатитным салатом и заправкой из ботулизма? Пожалуй, я пас.

Я выигрываю очко в нашем вечном соревновании «кто кого перещеголяет»: Логан улыбается.

– Тебе решать. – Он вылезает из машины и идет к магазинчику.

А я сижу с одним наушником в ухе и наблюдаю за Логаном через окно. Он уже заводит дружелюбный разговор с кем-то, кого с моего места не видно.

Логан Дарлинг обладает необъяснимой способностью найти собеседника, куда бы ни попал, – даже в здешнем пригороде ада. Я сильнее вжимаюсь в сиденье, жалея себя.

Обычно у меня это получается замечательно, но сейчас я ощущаю тревожное покалывание в затылке. Я потираю шею, но покалывать начинает еще сильнее. Я нажимаю кнопку блокировки двери. А потом – шею все еще покалывает – обвожу взглядом тусклую парковку.

Никого больше нет, не считая транспортного средства возле бензоколонки. Я говорю «транспортное средство», поскольку, если честно, даже не представляю, что это такое. Определенно не трактор – хотя, конечно, меня трудно назвать экспертом по сельскохозяйственному оборудованию. Но оно не похоже ни на одну фотографию глубинки из тех, что я видела. Четыре здоровенных колеса – но руль смахивает на мотоциклетный.

Я смотрю на него, и вдруг из ниоткуда появляется человек – судя по всему, водитель…

Я тихо вскрикиваю, не в силах сдержаться – хотя мой ум с опозданием включается и убеждает меня, что мужик, вероятно, просто стоял с другой стороны обшарпанной бензоколонки. Прежде чем забраться в драндулет, он выплевывает целый поток коричневой жидкости прямо на асфальт. Его джинсы выглядят так, словно он их не снимал лет десять, а потрепанная футболка примерно такого же коричневого цвета, как и жидкость, хотя я с тошнотой, подкатывающей к горлу, понимаю, что когда-то она была белой. Волосы длиной до подбородка и всклокочены. Ему явно отчаянно требуется поход в душ.

Мужчина поднимает глаза, и мы, к сожалению, встречаемся взглядами. Он подносит пальцы ко лбу, салютуя. Жест вроде бы дружелюбный, но потом он улыбается, и на мгновение – всего лишь на крохотную долю секунды – мне чудится, что между отсутствующими зубами высовывается раздвоенный язык.

Я моргаю, язык исчезает. А потом драндулет с ревом уезжает, и я тяжело дышу. В машине почему-то становится очень жарко. Желудок пытается описать кульбит, но я успокаиваю его ровным дыханием, напоминая себе, что мы здесь – на несколько дней.

Как замечательно. И двадцати четырех часов не прошло с тех пор, как меня выдернули из привычной жизни, а я уже на куски разваливаюсь.

Почти разваливаюсь, поправляюсь я.

Если внутри меня творится безумие, это не означает, что я должна вести себя как сумасшедшая. Возможно, вам такая мантра не очень понравится, но мне она помогает. Я повторяю ее несколько раз и пытаюсь усесться поудобнее.

У меня – ночные кошмары, которые иногда называют ночными ужасами, а еще я иногда вижу всякое. У вышеперечисленного есть клинические названия, диагнозы, которые серьезным тоном обсуждают неприятного вида врачи, но я предпочитаю менее клинический подход. Вариант с психушкой всегда казался мне крайне нежелательным.

Вайб несколько не тот.

Поэтому я говорю себе, что поездка в эту дыру для меня просто в новинку, вот и все. Я в конце концов привыкну. А если нет, пару или тройку дней точно продержусь.

Наверное.

Глава 2

Логан садится в машину и протягивает мне банку с газировкой, но я не могу отвести взгляд от того, что он держит в другой руке.

Я знала, что он выберет что-нибудь отвратительное, но…

– Ты же не будешь это есть?

Брат подносит ломоть пиццы ко рту и откусывает большой кусок.

– Вкуснятина.

Пицца лежит на маленькой тарелке из хлипкого картона, словно ее выложили туда просто отстояться. Подозреваю, она вяло грелась под тепловой лампой, как на экспериментах по биологии в девятом классе.

– Ты отравишься и умрешь. Пицца с заправки? – Я показываю на грязное здание. – Вот с этой вот?

Логан самодовольно ухмыляется – в моем голосе звучит искреннее беспокойство, поэтому теперь очки по «перещеголянию» уходят ему.

– Я же сказал, что голоден. А пицца на удивление хороша. Хочешь кусочек?

– Нет! Я собираюсь дожить до нашего следующего дня рождения.

– Как хочешь. – Он быстро доедает пиццу и вытирает руки салфеткой, которую тоже принес с собой.

А потом протягивает тарелку и салфетку мне, словно я его личная мусорка.

Но я знаю, что, если сейчас ничего не возьму, он кинет заляпанный жиром мусор на подлокотник между сиденьями. И мне придется всю оставшуюся поездку наслаждаться ароматом разогретого сырого хлеба и жареного дешевого сыра. Я беру чистую салфетку и использую ее в качестве барьера между моими пальцами и его бумажными отходами.

Брат подъезжает к незанятой стороне бензоколонки, где жужжат мухи и зияет пасть мусорного бака. Он вроде бы не настолько большой, чтобы в нем мог целиком уместиться отвратительный мужик со странным языком и щербатой улыбкой, – но сейчас об этом думать нельзя. Затаив дыхание, я выхожу из салона и выкидываю тарелку, перепачканную жиром, а Логан… намеревается заправить машину.

Я ни разу не видела, чтобы он лично марал руки, занимаясь чем-то подобным, – он утверждал, что ему проще доехать из Нью-Йорка до Нью-Джерси, где заправки исключительно с полным обслуживанием. Но это же Логан, он уже родился человеком знающим. Ему все дается легко.

Я бы на самом деле куда больше злилась, если бы его свойство частенько мне не пригождалось.

Он заполняет бак, и мы снова едем. Работник заправки просветил Логана насчет маршрута, который отказывался показывать телефон, и вдобавок дал непрошеный совет по поводу открывшегося сезона охоты с луком и стрелами.

Странноватый разговор.

– Значит, он посмотрел на тебя, единственного человека в радиусе трехсот миль, – ну, я наугад сказала, – одетого в «Армани», и подумал: «О, точно. Парень определенно умеет стрелять из лука»?

Логан ухмыляется.

– Если люди видят то, что хотят видеть, я не могу ничего поделать, Лекси.

У меня урчит в животе, и я знаю, что брат слышит, но я не собираюсь жалеть о том, что проигнорировала заправочную пиццу.

– Почти приехали, – говорит Логан спустя целую вечность.

Я молчу. Нас окружает непроницаемая темнота, в которой лишь изредка виднеются отдельные огоньки. Фары внезапно выхватывают фермерский домик на пологом холме. Различаю намек на дорогу, которая куда-то, к чему-то ведет. А теперь фары освещают рощицы – деревья выглядят зловеще, словно что-то скрывают.

Но вскоре я замечаю вдалеке новые огни. Там городок! Какое облегчение! Я уже начинала себе представлять, что наш так называемый магазинчик вязания и