Агент «Коршун» - Жозефина Лорес Страница 21

Все началось с пьяного разговора месяц назад. Вернее, не пьяного, а того состояния, которое наступает после ликвидации особенно противного случая. В тот раз мы изгоняли из больницы сущности, питающиеся детскими страхами. Устали. Мозги выжаты, а нервы звенят, как струны. И вот сидим мы в нашей комнате «психологической разгрузки»: диванчики, кофеварка, на стене — ироничный плакат «Чистим карму до блеска». Я, Лида, она слабая ведьма, Сергей, бывший физик, теперь специалист по магическим резонансам, и Витя — наш «технарь» по артефактам.

И речь зашла, само собой, о природе всего этого. О том, почему мы можем то, что можем.

— Вот серьезно, — сказал Витя, разглядывая свою кружку.

— Есть же генетическая предрасположенность к абсолютному слуху или, там, к синхронному плаванию. А к видению ауры или разговорам с духами? Ген шаманства. Аллель «бубен».

— Не смешно, — буркнула Лида, поправляя накинутый на плечи цветастый платок.

— У меня бабка была такой же. И прабабка. Все по женской линии. Как будто что-то передается.

— Мендель отдыхает, — фыркнул Сергей.

— Но если серьезно… Мы же сами до конца не понимаем, что такое магия на физическом уровне. Энергия? Информационное поле? А если это биохимия? Особый гормональный фон, который позволяет воспринимать иные слои реальности? Тогда да, это могло бы быть зашито в ДНК.

Я молча слушал. Дед говорил мне когда-то, давным-давно, когда я был маленьким и впервые увидел, как он общается с каким-то духом. Он сказал тогда, присев на корточки и глядя мне прямо в глаза своими прозрачными, как лед, глазами: «Внучек, мы с тобой — не совсем люди. Мы — мост. Мост между разными берегами. А мост — это и не берег, и не река. Он между и над ними». Я тогда не понял. Спросил: «А мама? Она мост?». Дед покачал головой. «Твоя мама на одном из берегов. Это ее доля».

Не совсем люди. Что это значит? Биологически? Или метафизически?

— А давайте сдадим! — внезапно оживился Витя.

— Эти тесты модные, «определи свою этническую принадлежность». Минимальный набор. Посмотрим, есть ли у нас общие «аномалии». Ради прикола!

— Ты серьезно? — удивилась Лида.

— А почему нет? Науки ради! Может, окажется, что у всех нас в ДНК есть общий маркер, условно «Х-хромосома магистра Йоды».

Мы посмеялись, но идея засела. Через неделю мы, как четверо идиотов, плевали в пробирки, чтобы отправить их в лабораторию. Отправили.

— У меня, я уверена, будет повышенный процент финно-угорских гаплогрупп. Бабка из-под Петрозаводска. Говорила, у них в роду были знахарки-ведающие, — с умным видом «предсказала» Лида.

Сергей тоже сделал предположение.

— У меня, скорее всего, сплошная солянка. Отец с Поволжья, мать из Беларуси. Никакой мистики, чистая статистика.

Витя заржал.

— А я, наверное, окажусь на два процента неандертальцем. Вот откуда сила воли артефакты смирять!

А меня они жестко «подкалывали».

— Ну, Алекс, — загадочно улыбалась Лида, — ты-то у нас самый загадочный. Сибирские корни, дед-шаман… У тебя там в генах может быть что угодно. От древних сарматов до… я не знаю… снежного человека с Молёбки!

Общий хохот… весело им.

— Да бросьте. Обычный русский мужик с Урала. С примесью монголоидной, наверное, как и у всех в тех краях, — ответил я.

— А узоры на руке? — не унимается Витя.

— Это ж не ДНК, это прям фенотип магический! Может, тебе придет результат: «На 45 % — Homo sapiens, на 30 % — дух огня, на 25 % — хохлома».

Я смеюсь вместе с ними, но внутри что-то сжимается. А что, если они правы? Не буквально, конечно. Но что, если в этих тестах проявится что-то… необъяснимое? Какая-нибудь редчайшая, нигде не описанная гаплогруппа? Или, наоборот, полная чистота, которая тоже будет выглядеть подозрительно?

Как-то раз, уже ближе к финалу ожидания, мы пили чай, и разговор снова свернул на тему.

— А вообще, люди ли мы? — вдруг спросил Сергей, глядя в темное окно, в котором отражались огни ночной Москвы.

— В биологическом смысле. Сердце бьется, легкие дышат. Но мы видим то, чего не видят другие. Взаимодействуем с тем, что наука не признает. Мы — аномалия для самого вида.

— Вид эволюционирует, — парировал Витя.

— Может, мы — следующий шаг. Или, наоборот, атавизм. Возврат к тому времени, когда все люди видели духов в каждом дереве.

— Дед мой говорил, — произнес я, и все замолчали, прислушиваясь.

Они редко слышат от меня что-то о деде.

— Говорил, что шаманы — не вполне люди. Что в них с самого начала живет что-то иное. Как семя. А инициация — это не обряд, а просто момент, когда это семя прорастает целиком, и ты уже не можешь делать вид, что ты просто человек. Ты становишься тем самым мостом. И стоишь между мирами, принадлежа обоим и ни одному.

В курилке повисло тяжелое молчание.

— Грустно как-то, — тихо сказала Лида.

— Не грустно, — пожал я плечами.

— Просто факт. Как цвет глаз или рост. Ты же не грустишь, что у тебя серые глаза?

— У тебя серые, — уточнила она.

— Вот видишь. Так и тут.

Потом, чтобы разрядить обстановку, я добавил.

— Может, мне в результате напишут что-нибудь эдакое. Типа: «Гаплогруппа — Ш1. Происхождение — мифологическое. Ближайшие родственники по Y-хромосоме — духи предков с плато Путорана. Рекомендация: регулярно приносить дары лесу».

Все снова засмеялись. А я, веселясь, добавил.

— Или просто: «Таки да!»

Эта глупая шутка стала нашей мантрой. Теперь, встречаясь у кофемашины, мы киваем друг другу и спрашиваем: «Ну что, таки да?» И смеемся.

Но сейчас, в тишине кабинета, глядя на конверт, я не смеюсь. Что я надеюсь там найти? Подтверждение своей человечности? Или, наоборот, доказательство того, что дед был прав? Страшно и то, и другое. Если я такой же, как все… то откуда эта связь с миром, который другим не виден? Это же не навык, не изученное ремесло. Это как дышать. А если я не такой… то что тогда? Что я такое?

Я вспоминаю глаза Лесного Хозяина. В них не было ничего человеческого. Но было понимание. Он видел во мне что-то родственное. «Сделка…». Словно утверждение какого-то старого договора.

Может, в этих тестах и не будет никакой сенсации. А может… Может, для каждого из нас в конверте будет лежать не ответ, а новый вопрос. Более сложный.

Я беру конверт. Вскрываю его. Вытаскиваю лист. Вижу свое имя. Вижу диаграммы, карту с расцветкой… И замираю, вглядываясь в первую строчку резюме.

Пока еще не читаю. Даю себе последние секунды неведения. Я — Алекс. Сотрудник МАБР. Почти шаман… Кто бы ни был описан в этой