Агент «Коршун» - Жозефина Лорес Страница 20

— …обязательно гоминид! Обратите внимание на структуру плетения! Это явно разумная деятельность!

Его голос оборвал сердитый, низкий рык, от которого содрогнулся воздух. Рядом с коконом, спиной ко мне, сидело существо.

Оно было огромным, под два с половиной метра. Все покрытое длинной, свалявшейся шерстью цвета темно-рыжего цвета. Сидело оно на корточках, по-медвежьи, и… ворчало. Как старый дед, которого оторвали от любимого занятия.

— Бегают, стрекочут… Не дают старику поспать… — услышал я окающий говор.

— Схватил, паскудников. Пусть посидят, поостынут.

Это был Он. Хозяин. Лесной дух, в своем привычном облике. А в нашем таких называют — снежный человек, йети, бигфут. Он был материален и в то же время нет. Его форма дымилась по краям, сливаясь с тенями под деревьями.

Я сделал шаг вперед, стараясь ступить громко, чтобы не застать врасплох. Существо медленно повернуло ко мне голову. Лица в человеческом понимании не было, только два светящихся, как горящие угли, глаза в глубине шерсти, да щель рта, из которой торчали клыки.

— Еще один? Ты еще кто таков будешь?

Я поднял правую руку, ладонью наружу. Золотисто-красные узоры вспыхнули в полумгле, как живые письмена. Я не стал читать заклинания или бить в бубен. С такими нужно говорить иначе. Я опустился на одно колено, склонив голову. Не в поклоне, а в знаке уважения.

— Приветствую тебя, Хранитель Места. Я пришел не с войной и не с любопытством праздным. Я пришел за теми, кого ты забрал.

Горящие глаза прищурились. Существо повернулось ко мне всем телом. От него пахло прелой листвой.

— Твои? — он махнул лапой в сторону «кокона».

— Нет. Но я отвечаю за их безопасность в своем мире. Они глупые. Не знают законов. Они увидели тебя и… заинтересовались. Как дети интересуются жуком.

— Дети не бегают за жуком с палками и криком, — прозвучало обиженно.

— Испугали соек! Распугали всю тишину! Я спал!

В этот момент из кокона прозвучал голос женщины.

— Николай Петрович, мне кажется, он с кем-то разговаривает!

Между переплетенными ветвями высунулась рука с зажатым в пальцах телефоном. Сверкнула вспышка. Хозяин взревел по-настоящему, от обиды. Он ткнул мощной, покрытой шерстью лапой в сторону кокона.

— Вот! Опять!

Это было так нелепо и в то же время так по-человечески понятно, что у мне с трудом удалось удержаться от улыбки. Представьте себе древнего лесного духа, которого довели до белого каления группа туристов с гаджетами.

— Они не понимают, — сказал я, сохраняя серьезность.

— Они из грубого и шумного мира. Отпусти их. Они больше не придут. Я уведу их далеко и скажу, что это… газовый выброс из болот. Или массовая галлюцинация.

Хозяин задумался. Свет в его глазах померк, стал похож на тлеющие угли.

— Надоели, — добавил он устало.

— Шумят. Воняют железом и страхом. Пусть уходят.

Он махнул лапой. Кокон из ветвей с тихим шелестом начал расплетаться. Из него вывалились шесть человек. Все в рваной, испачканной одежде, с дикими глазами. Николай, увидев меня, ахнул.

— Алекс?! Ты… как ты… мы видели… снежный человек! Он настоящий! Он нас…

— Замолчи, Николай, — сказал я без всякого выражения.

— Ни слова. Встали и пошли за мной. Не оглядываясь.

Хозяин наблюдал за нами, неподвижный, как старый древесный ствол. Когда они все шестеро подошли ко мне, я поклонился Хозяину. Я снял с кожаного шнура браслета одну из яшмовых бусин.

— Благодарю, Хозяин. Возьми плату за беспокойство. Бусина помнит тишину…

Я еще раз поклонился. И повернувшись стал подталкивать группу прочь, в сторону откуда я пришел.

— Сделка…, — пробухтел голос сзади.

Я не стал оборачиваться, лишь слегка кивнул. Мы шли молча, пока странный серебристый свет не сменился обычным лесным сумраком, а давление не ушло. Только тогда Николай выдохнул.

— Алекс… что это было?

— Ты был прав, — сказал я, глядя прямо перед собой.

— Это был снежный человек. И он очень не любит, когда за ним бегают. Считай, тебе крупно повезло. Обычно он не разговаривает. Просто… делает так, чтобы больше не бегали.

— Но он же… он же думал! Он с тобой говорил! Я видел и слышал!

— Галлюцинации, Коля. От болотного газа и электромагнитных аномалий зоны. Классика. Теперь у тебя есть личный опыт для твоего форума.

Мы вышли к лагерю, где нас ждал бледный Виталий. Дальше была рутина: оформление, объяснения для МЧС о том, что группа заблудилась, пережила нервный срыв и была найдена. Николай и его товарищи были в таком состоянии, что им поверили.

Перед отлетом в Москву я зашел к Николаю в больницу, куда их поместили на сутки для проверки. Он сидел на кровати, смотря в окно на пермское небо.

— Ты не сказал мне правды ни разу раньше, — сказал он тихо, не оборачиваясь.

— И не сказал сейчас. Но… спасибо. Что приехал.

— Больше не лезь туда, Коля. Не в Молёбку, не в другие такие места. Ищи свои аномалии в архивах и на фотографиях. Это безопаснее.

— А ты? — он наконец посмотрел на меня.

Его глаза были полны не прежнего фанатичного блеска, а усталой, взрослой печали.

— Ты ведь лезешь в них постоянно, да?

Я пожал плечами.

— Это моя работа. Инструктора по выживанию в нестандартных условиях.

Он усмехнулся, поняв, что правды он так и не добьется.

— Ладно. Как-нибудь… купи мне пива. Расскажешь хоть какую-нибудь байку.

— Обязательно, — пообещал я.

И в этот раз это не было ложью.

В самолете я смотрел на свою руку. Узоры успокоились. Я думал о Хозяине, о его обидчивом ворчании. О том, что мир полон не только угроз, но и таких вот одиноких, вечных сторожей, которых мы, люди, своим шумом и любопытством доводим до бешенства. И почему-то мне было не смешно. А немного грустно. Потому что я понимал и тех, и других. И был где-то посередине. Между шумным миром людей и вечной, обидчивой тишиной леса.

8

Иногда важные вопросы возникают по самому идиотскому поводу. Вот сейчас, например, я сижу в своем кабинете в здании МАБР и пялюсь на конверт из лаборатории. Тонкий и белый, не очень толстый. В нем, вероятно, лежит листок с цифрами и красивыми диаграммами, которые должны рассказать мне, кто я такой. Ну, в смысле, откуда мои предки «понаехали». А вокруг — тишина, нарушаемая только мерным постукиванием клавиатуры из соседнего кабинета, где Лида пишет отчет о нейтрализации полтергейста в хрущевке одного из спальных районов Москвы. Всего