Драконья кровь и клятва врача - Татьяна Кравченко Страница 21

Элис, поборов первоначальный шок, подтащила чемоданчик и встала на колени рядом, держа его открытым. Ее руки все еще дрожали.

— Что... что это, Вайрис? — прошептала она, подавая тюбик с мазью «Лунный лишайник» – универсальным регенератором для водной фауны.

— Не знаю, — честно призналась Вайрис, выдавливая густую, пахнущую болотными травами массу на шпатель. — Это не похоже ни на что из того, что я видела. Ни на грибок, ни на бактерию, ни на отравление. Смотри. — Она аккуратно приподняла край отслоившейся чешуйки. Та отвалилась с сухим, щелкающим звуком, обнажив еще больший участок болезненно-бледной кожи. — Она не гниет и не разлагается. Она... она просто отслаивается. Как будто связь между ней и телом полностью уничтожена. Как будто сама магия, скрепляющая их плоть, испаряется.

Она начала наносить мазь на раны, ее движения были механическими, пока мозг лихорадочно работал. Она вспоминала страницы справочника, уроки в академии, отцовские наставления. Ничего. Это было ново. Это было пугающе.

— Может, в воде что-то? — предположила Элис, глядя на мутные волны, накатывающие на берег. — Ядовитый выброс с какого-нибудь судна? Новый завод вверх по течению?

— Возможно, — согласилась Вайрис, но в голосе слышались сомнения. — Но отравление обычно вызывает некроз, язвы, воспаление. А здесь... здесь кожа живая, просто... голая. И процесс слишком однообразный. Похоже на... на системный сбой. На проклятие. — Она произнесла последнее слово тихо, с неохотой.

Закончив с первой пациенткой, она поднялась и пошла вдоль берега, осматривая других пострадавших. Картина везде была одинаково жуткой и монотонной. Русалки всех возрастов лежали в апатии, их тела разрушались по одному и тому же сценарию. Некоторые слабо плакали, и их слезы, обычно превращающиеся в жемчуг, скатывались по щекам мутными, солеными каплями.

И тогда ее взгляд упал на воду. На мелководье, среди водорослей, она заметила темные, едва видимые пятна. Они были похожи на маслянистую пленку, но не радужную, а матовую, почти черную. Они пульсировали, словно жили своей собственной жизнью, и от них исходил едва уловимый вибрационный фон – не звук, а скорее ощущение пустоты, холода и тишины. Та самая пустота, что висела над всем пляжем.

Вайрис замерла, всматриваясь. Это было это. То самое мерцание, которое она заметила у камня? Нет, то было перламутровым, светлым. Это было его полной противоположностью. Темным, поглощающим свет.

— Элис, — позвала она, не отводя глаз от воды. — Дай мне пустую пробирку и пинцет. И смотри.

Она осторожно подошла к ледяной воде, не обращая внимания на промокшие ботинки. Присев, она попыталась пинцетом подцепить одно из темных пятен. Оно оказалось удивительно плотным, желеобразным. При контакте с пинцетом оно не разорвалось, а лишь слегка прогнулось, и Вайрис почувствовала легкий, но отчетливый толчок отдачи, словно от миниатюрного электрического разряда, только не жгучий, а... аннигилирующий, высасывающий силу.

Она еле-еле оторвала кусочек пятна и поместила его в стеклянную пробирку. В пробирке пятно не расплылось. Оно сжалось в темную, пульсирующую каплю и продолжало мерцать зловещим черным светом, словно крошечная дыра в реальности.

Выбравшись на берег, она показала пробирку Элис.

— Видишь? Это не просто загрязнение. Это... что-то. Что-то, что пожирает их магию. Высасывает саму жизнь из их плоти, делая ее хрупкой. Чешуя – просто первый симптом. Самый заметный.

Она посмотрела на усыпанный страдающими существами пляж, затем на зловещую черную каплю в пробирке. Холодный ужас, совсем иного свойства, чем при проверке Совета, сковал ее. Это была не бюрократическая угроза. Это было нечто древнее, чуждое и безумно опасное. И она почти уверена – это было только начало.

Глава 11. Чешуя дракона

Воздух на пляже был густым от страданий и тошнотворного сладковатого запаха. Вайрис опустила пробирку с пульсирующей черной каплей в боковой карман чемоданчика, ее пальцы автоматически застегнули клапан. Взгляд скользнул по берегу, усыпанному телами русалок. Элис, поборов первоначальный шок, уже работала – ее руки в перчатках осторожно наносили густую мазь «Лунный лишайник» на облезлые хвосты, ее лицо было бледным, но сосредоточенным.

— Элис, — голос Вайрис прозвучал хрипло, привлекая внимание ассистентки. — Я... Мне нужно отлучиться.

Элис подняла на нее удивленные, полные вопроса глаза.

— Куда? Здесь... здесь их так много! Я одна не справлюсь!

— Я знаю. — Вайрис провела рукой по лицу, чувствуя, как ее тянет куда-то вглубь леса, к той тропе, с которой они спустились. То самое мерцание за валуном... оно не давало покоя. — Там, наверху, я кое-что увидела. Возможно, связанное с этим. — Она мотнула головой в сторону пробирки. — Я должна проверить. Оставайся здесь. Делай, что можешь. Успокаивай их, обрабатывай раны. Я вернусь как можно скорее.

Она не стала ждать ответа. Что-то, глубокое и древнее, звало ее. Зов был почти физическим – тонкая, невидимая нить, натянутая где-то в груди и уходящая в чащу.

Она развернулась и пошла обратно по тропе, ведущей вверх от берега. Ее шаги были быстрыми и решительными. Она поднялась к тому самому месту, где тропа начинала виться среди сосен, и остановилась перед огромным, поросшим лишайником и мхом валуном. Именно за ним, с этой стороны, она заметила тот самый странный проблеск.

Сердце ее застучало чуть чаще. Она обошла камень, отодвигая колючие ветки низкорослого кустарника. И тут же ее взгляд упал на землю, в узкую щель между основанием валуна и корнями старой сосны.

Там лежало это. Оно было размером с ее ладонь. Идеальной, слегка изогнутой формы, с острыми, четкими краями. Но это была не просто чешуя. Это было произведение искусства, выточенное из самой ночи. Цвет – глубокий, бархатисто-черный, но не плоский, а переливчатый. Внутри, в самой его глубине, горели и переливались все оттенки фиолетового, индиго и серебра, словно кто-то заключил в него кусочек северного сияния или далекой туманности. Она мерцала тем самым загадочным, приглушенным светом, который она заметила издалека.

Вайрис медленно, почти благоговейно, присела на корточки. Она сняла перчатку и осторожно, кончиками пальцев, потянулась к ней. Воздух вокруг чешуйки слегка вибрировал, издавая едва слышный, высокий звенящий гул, похожий на отзвук хрустального колокольчика.

Ее пальцы коснулись поверхности.

Она ожидала тепла, энергии. Но вместо этого ее кожа ощутила