Рассказы 32. Ложный след - Анна Шикова Страница 21

Задумчиво треплю бороду. Не знаю, стоит ли воспринимать эту угрозу всерьез, но на всякий случай собираю тревожный рюкзак. Те реагенты, без которых не могу обойтись. Стреляющее иглами ружье. Дымовые шашки.

Люська растирает Костины ноги, а тот тихонько стонет. Знаю, это дурацкое ощущение, когда кровоснабжение восстанавливается. Словно тебя пронзает тысяча раскаленных игл.

На этот раз мы обходимся без сказки. Я целую девочку в лоб и подтыкаю одеяло. Внутри автобуса Люська не строит стены ― ей достаточно закутаться в кокон. Веревки с Кости я не снимаю ― мало ли что. По-хорошему вообще бы стоило запереть его в кабине.

В тишине ночи слышу тихие щелчки ― это Люська заряжает и разряжает осьминога. Достает капсулы с ядом и вкладывает обратно. Она делает это виртуозно, ведь это ее успокаивает.

Не припомню ни одной ночи без кошмаров. Душный воздух, маслянистые запахи, металлический привкус на языке. И вечное падение в темноту…

Будит меня звон стекла. Матрас дергается и подпрыгивает подо мной. Моргает свет. Бьются стаканы с реактивами. Кислота растекается по полу, и шипит разъедаемая ей краска. Коробки слетают с полок, и конденсаторы рассыпаются по полу разноцветными крошками. Люська стоит на четвереньках, напряженная, будто дикая кошка. Она готова прыгнуть, но не понимает, где опасность.

Поначалу я тоже не понимаю. Костя? Нет, вон он лежит, а не мечется между стенами, сбрасывая реактивы. Землетрясение? Глупости, их здесь теоретически быть не может. В тусклом свете вижу, как клубы пыли просачиваются через щели входного люка.

– Обвал! ― кричит Люська.

Сам по себе проход не мог осыпаться, а значит, его подорвали. Думали, что мы прячемся прямо за наружной крышкой, и не учли длину лаза.

– Собираемся, ― говорю я. ― Вот и ваш Марк пришел. Быстрее, чем я думал.

Люська отводит глаза. Ей стыдно ― она не заметила слежку. Я глажу девочку по голове ― все хорошо. Она хватает игрушечного осьминога и прячет за пазухой.

– Может, переждем? ― предлагает Костя.

– Можешь оставаться, а мы уходим, ― отвечаю я. ― Думаешь, как скоро они до нас докопаются? Пяток человек с лопатами ― часа четыре работы. Или все: взорвали, никого не нашли и по домам? Если этот Марк и вправду из второй волны, как я предполагаю, то он привык переть напролом. Как думаешь, почему мы их всех пустили на батарейки, пока они не очухались после прохождения мембраны? Нам самого первого хватило ― тот убил двоих сразу, как его достали из инфильтрата.

Я возбужден. Этот взрыв всколыхнул что-то внутри, вернул меня на пятнадцать лет назад. В то время мы еще до конца не понимали, где оказались. Принялись изучать мир. Это было классно, когда вокруг оказалось столько загадок! Сколько человек может прожить в разреженном воздухе? Можно ли его сначала заморозить, а потом без последствий разморозить? Мы перепробовали все, и это было ужасно весело. Яды, взрывы, эксперименты! Спасибо Люське, что выдернула меня из этого порочного круга.

Чтобы выжить сейчас, нужно было ненадолго вернуть себя прежнего.

Когда я строил убежище, то конечно устроил запасный выход: оказаться в металлическом гробу под толщей мусора не хотелось. Второй лаз виделся дурацкой идеей, ведь с местными материалами не выходило сделать его принципиально надежнее первого. Поэтому пришлось выкручиваться. Каюсь, мне всегда было любопытно опробовать выдуманный способ эвакуации.

Я открываю дверцу в полу, отодвигаю тяжелый засов, и мы с Люськой укладываем Костю в спрятанный там бронированный шкаф. Изнутри ― мягкая прокладка; снаружи ― армированный бетон, тяжелые металлические двери, клапаны, стравливающие избыточное давление.

Парень с трудом помещается в шкафу, ноги еще плохо сгибаются. Я перерезаю веревки на его запястьях. Девочка ложится рядом и прижимает осьминога к груди.

Потом я иду в кабину и меняю батарейкам раствор в капельницах, которым питаются их тела. Мутная, почти черная жидкость течет по пластиковой трубке в вены.

– Вы славно поработали, ― говорю я и закрываю батарейкам глаза.

Если подумать, Марку есть за что меня не любить.

Затем я возвращаюсь в салон, хватаю сложенный загодя рюкзак, забираюсь в шкаф и запираюсь изнутри.

Знаю, что сейчас в кабине наливаются чернотой два тела. Склеры сначала синеют, а потом делаются антрацитовыми. Сосуды, просвечивающие сквозь кожу, вырисовываются причудливыми контурами. Распускаются деревья артерий и вен. Сердца разгоняются, проталкивая густую кровь. Идет реакция. Накапливается критическая масса.

Взрыв бухает так, что закладывает уши. Стены бронированного шкафа гудят.

Кабину я спроектировал так, чтобы вся энергия вышла наружу и пробила огромную дыру в склоне мусорной кучи. Для нужного контроля взрыва даже пришлось проложить в толще горы сеть специальных трубок, по которым побежала ударная волна.

– Бежим! ― кричу я, и мы выскакиваем наружу.

Стеллажи уехали к самому входному люку, все нажитое добро перемолото в пыль, а жестяной кузов автобуса выгнут и кое-где располосован на металлические ошметки. На месте кабины ― рваная дыра, и в ней виднеется пузырящаяся гладь небесной мембраны, еле различимая сквозь облако пыли.

В образовавшийся провал осыпается прессованный мусор. Ход идет под углом наверх, поэтому у нас есть пара минут, пока гора окончательно не провалится внутрь, засыпав салон автобуса.

Я волочу Люську за руку, Костя спешит следом. Надеюсь, что у людей Марка не хватило ума окружить гору и мы сможем добраться до ближайшего дома прежде, чем те поймут, что к чему. Заброшенных лачуг рядом с избытком. Раньше люди старались не связываться друг с другом, это теперь они размякли настолько, что селятся вместе.

Мы, пригибаясь, бежим через пыльную взвесь. Под ногами комки прессованной земли, раскиданные взрывом. Нужно преодолеть каких-то полсотни метров до мусорного холма, который спрячет нас от преследователей. Вдоль тропы растет колючий кустарник, и я падаю на землю. Ползу. Люська пыхтит рядом. Земля пахнет железом.

Впереди ― покосившееся строение. Это кирпичная коробка с провалившейся крышей и дырой вместо двери. Отдышаться ― сойдет. Заваливаемся внутрь, садимся на пол, усеянный битым стеклом и цементной крошкой. Когда-то здесь стояла кровать, но сейчас она разломана в щепы.

– Первый! ― кричит снаружи надтреснутый голос.

– Второй! ― отвечают ему с другой стороны.

– Третий!

Голоса перекликаются, и преследователи подходят все ближе. Окружают. Скоро кто-нибудь заглянет в дом, и нам конец.

– Костя! ― говорю я. ― Вся надежда на тебя. Будем надеяться, что они не шли за нами до самого входа в убежище, а просто вычислили по следам. Скажешь, что мы тебя отпустили