Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински Страница 19

Она умудрилась пронести ее наверх, не привлекая внимания Вайолет и Беатрикс. Хотя это было неудивительно, учитывая, как быстро они потерялись в собственных мыслях. Сейчас Энн даже была благодарна за то, что сестры вечно витали в облаках.

– Боже мой, – ахнула Энн, глядя на листья, которые теперь остыли и начали подсыхать по краям.

Когда Энн бросила взгляд на дно своей чашки во время визита Кэтрин, она обнаружила что-то, от чего ее глаза округлились. Впервые в жизни ей удалось уловить намек на ее собственное будущее.

И по прошествии нескольких часов она сидела в кресле в гостиной и пыталась истолковать знаки, оставшиеся в чайной чашке.

Кролик и сова.

Первый свидетельствовал о переменах к лучшему, а вот его соседка предупреждала не ввязываться в новые предприятия.

Какое противоречие. Близкое, но далекое. Временное, но долговечное. Такие предположения появлялись при взгляде на листья, пока она вертела чашку, закручивая остатки жидкости на дне и наблюдая, как гуща приобретает новые очертания.

Не впервые за этот вечер Энн пожелала, чтобы ее мать была здесь и помогла ей понять, что происходит. Когда она была маленькой, то верила, что не существует ни единой проблемы, которую нельзя было бы решить, просто зайдя на кухню и попросив мать ответить. И когда Клара ушла от них, Энн сделала все возможное, чтобы занять ее место для своих сестер, которые редко проявляли на их занятиях такое же внимание, как Энн, и которым по-прежнему приходилось напоминать о том, что сонный чай можно заваривать только в свете голубой луны или что означало сердце, пересеченное зайцем. И хотя Энн считала, что в этом плане она была не хуже матери, бывали моменты, когда ее уверенность ослабевала.

И сейчас, пока она вглядывалась в свою чашку и пыталась разобраться в скрытых знаках, Энн почувствовала, что была не более чем бледной копией Клары Куигли.

Она сидела на самом краешке кресла, готовая вскочить с него и поделиться новостями с сестрами. Но она так и не собралась с духом, чтобы подняться, и не могла оторвать взгляд от узоров, вырисовывавшихся на белом фарфоре.

Когда ее сестры узнают, что Энн смогла прочесть собственное будущее, они поверят, что их судьба теперь высечена в камне. Гадалка могла узнать, что готовит ей судьба, исключительно в свой день рождения, так что они не смогут принять новообретенную способность Энн за предвестие того, что проклятие набирает силу. Что-то важное явно пошло не по плану.

Она всегда была самой надежной из всей троицы. Когда они были младше, Клара часто повторяла ей: «У Вайолет – голова в облаках, у Беатрикс – нос в книгах. Но твои ноги всегда твердо стоят на земле». После смерти родителей Энн обнаружила, что слова ее матери все чаще эхом звучат в ее мыслях. Она знала, что все трое, подобно винтикам в часах, необходимы для работы чайной. Но время шло, и Энн ощущала, что именно ей было поручено заводить механизм, чтобы все продолжало работать гладко.

Ее сестрам требовались равновесие и безопасность, а не новые проблемы, грозящие разлучить их.

Энн перевела взгляд от чашки к камину, и она не могла не признать, что под беспокойством о Вайолет и Беатрикс скрывается что-то еще… Любопытство.

Когда они детьми сидели вокруг кухонного стола, зависая над чашками с чайными листьями, и мать учила, как различать воробьев и соловьев, Энн всегда самая первая расшифровывала знаки. Для нее это было так же естественно, как обнаружить очертания бегемота в облаках, и поначалу она наслаждалась тем, что выкрикивала ответы, прежде чем у ее сестер был хотя бы шанс разгадать головоломки. Но когда она осознала, что Вайолет и Беатрикс могут никогда ее не догнать, Энн намеренно начала отвечать позже, сдерживая свои способности, чтобы они с сестрами, как и раньше, шли нога в ногу.

И она даже была рада делать это… тогда.

Энн окатило волной вины, когда она вспомнила, какая мысль в первую очередь пришла ей в голову, когда она увидела свое будущее сегодня вечером.

Наконец-то.

Где-то глубоко под слоями ответственности и любви к своим сестрам она скрывала жажду пробудить силу, которая так волновала ее во время их уроков предсказаний в детстве. Но она все время была внутри, эта жажда переступить границы дозволенного и посмотреть, как далеко она сможет зайти.

И жажда, подобно проклятию, лишь усиливалась со временем.

Дрожа всем телом, Энн обернулась к чашке и повертела ее за ручку и так, и этак в надежде обнаружить спрятанную на дне очередную истину.

– Я все исправлю, – прошептала она.

Поколебавшись мгновение, дом щелкнул дверным замком. Никто не увидит, как Энн поддастся запретному.

Звук разнесся по гостиной карканьем ворона, предвещающего перемены, которые затаились где-то в тенях, сгущающихся после заката.

Глава седьмая

Пила

Предупреждает о том, что незнакомцы могут принести неприятности

– Но стоит ли мне рассмотреть его предложение? – позже на той же неделе спросила у Энн посетительница, и ее шипящий голос был едва различим из-за гула голосов прочих дам в магазине. Сегодня в Marshall Field’s проходила полугодовая распродажа, так что женщин окружали пакеты с товарами, которые они смогли ухватить в универмаге. В лавке крутили папиросную бумагу и бурно дискутировали о том, кто из присутствующих совершил самую выгодную покупку.

Заклинание, которое Энн растворила в особом чае дня, помогало разжигать беседы, завязывавшиеся между их клиентками. Все дело было в купаже с белыми пионами, от которого у незнакомых между собой развязывались языки, и Энн заметила, что гостьи, решившие его заказать, теперь наклонялись к соседним столикам с теплыми улыбками.

Окинув комнату взглядом, Энн подумала о том, что женщина, сидевшая напротив нее, напоминает голубя в клетке с попугаями ара. Миссис Стивенсон была вдовой средних лет, чьи серые блузки и юбки были неизменны, как неизменно облачение епископа. Недавно во время чтения по чайным листьям она попыталась разобраться в своих чувствах к мужчине, к удивлению сестер Куигли, которые (несмотря на то, что они прекрасно понимали: каждый скрывает некоторые стороны своей жизни, иногда даже от самих себя) были поражены тем, что утонченная, пропагандирующая воздержание миссис Стивенсон, видимо, нашла себе пару.

– Вы знаете, я не стану говорить своим клиенткам, что им делать, – ответила Энн. – И я предполагаю, что женщина с вашим опытом имеет право самостоятельно принимать решения такого рода, основываясь исключительно