Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс Страница 10

В институте нам преподавали смешанные единоборства, которые мы почти всегда прогуливали. У меня до сих пор где-то в кладовке валялся бархатный халат оранжевого цвета – такие нам выдали на третий день обучения в Институте чародейства и магических отношений.

Юпитера, тренера моего дивизиона, обнаружить в зале было очень легко. Двухметровый громогласный чародей с широченными плечами и улыбкой до ушей привлекал внимание. Одна его нога весила, наверное, как вся моя тушка – и непонятно, было это хорошо или плохо. Вроде бы и спрятаться за одной такой ногой можно, и передохнуть, пока все прыгают, но и случайно попасть под удар этой кувалды из мышц тоже не особо хотелось.

Встав в ряд с другими ребятами, я стала разминать плечи. Парней в группе было больше, чем девушек. Многие из них, как и я, неуверенно озирались по сторонам. Только двое выглядели поджарыми – видимо, занимались давно.

Один, с острой бородкой, худой, но очень жилистый, чем-то смахивал на дракончика Мушу. Его шею и руки украшал плотный ряд пёстрых татуировок. Второй, качок средних лет с ирокезом салатового цвета, постоянно отпускал шуточки и пытался поиграть мускулатурой.

Девушки смотрели на меня дружелюбно. Одна была настоящей амазонкой, способной за три секунды забраться по канату, сделать тройное сальто и одновременно отразить магический удар. У неё были большие серые глаза, чёрные волосы и бледная кожа. Вторая выглядела чуть скромнее: она держалась поодаль, но справлялась ничуть не хуже первой. Обе носили чёрные майки и кожаные обтягивающие легинсы.

Поправив одежду, я посмотрела на часы. Внутри нарастала паника: сколько мне надо здесь прыгать, отжиматься и лазить по верёвкам, чтобы достичь подобного мастерства? Странно, что всех нас определили в один дивизион: уровень подготовки у студентов явно был разным.

– Ну, начнём!

От испуга я подпрыгнула на месте. Клич Юпитера походил на залп салюта. Если он станет делать так на каждой тренировке, скоро я смогу показать успехи в прыжках, перемахивая сразу через трёхметровый турник посреди зала.

В огромном помещении клуба не было разделяющих стен, и ученики других дивизионов, наоборот, очень недовольно смотрели в сторону Юпитера. Однако в эту минуту моего сенсея не интересовало ничего, кроме новичков: он выстроил нас в первом ряду и учил, как нужно правильно дышать во время занятий.

Спустя сорок минут – после восьмидесяти шести выпадов, пятидесяти восьми отжиманий, двадцати трёх подтягиваний и невесть скольких заклинаний – я пыталась вынести себя из клуба. Хорошо, что он находился недалеко от дома: как раз примерно на сто шагов меня и хватило.

Вечером не осталось сил даже принять душ: я скинула одежду, забросила её в корзину для белья, поставила будильник на полчаса пораньше и рухнула на кровать.

В Сорросе была куча законов и особенностей, к которым я долго привыкала, но самым странным обстоятельством для меня оставалось именно время. Временной секрет, конечно, был недоступен для нечаров, а чародеи давно к нему привыкли. В определённый, антрацитовый, час горизонт ослепляла яркая вспышка, и небо заливало яркое зарево, искрящееся всеми цветами радуги. Оно постепенно рассеивалось, маленькие сгустки магии то двигались хаотично, то кружились, собираясь в причудливые узоры. В своём последнем дыхании предзакатный час, удлинявший день, делал небо похожим на потемневший асфальт, залитый бензином. Подвижная радужная плёнка из нитей сверкала в красном солнце, а затем растворялась в воздухе.

В Сорросе существовало много легенд и преданий, связанных с системой времени и волшебством дополнительного часа. Считалось, что так задумал сам Создатель. Была версия, что магическим видам пришлось осесть на Земле и приспособиться к соседству с нечарами. Я спрашивала об этом и у Альфины, и у Ларисы Ивановны, но никто точного ответа дать мне не мог, объясняя, что так жили уже тысячи лет и никто никогда не задавал таких глупых вопросов.

Наступление весны означало для сотрудников «Портал-Телекома» одно: все активности перемещались из зданий на улицу – в парки, скверы и загородные посёлки, где обитали чародеи и прочие волшебные индивидуумы. Типичные ведьминские празднества превратились в коммерческий промысел, где можно было сбывать услуги компании и продавать купоны на перемещения.

Первым этапом в апреле стала подготовка плана по проведению Бельтайна, праздника пробуждения жизни и начала лета, для волшебников и их чад. О подобных мероприятиях у нас рассказывали ужасы: например, в том году орава маленьких чародеев облепила сотрудников, облила каким-то гелем и подожгла с помощью самовоспламеняющихся ритуальных свечей.

В Сорросе Бельтайн издревле знаменовал приход лета и являлся одним из восьми праздников в календаре ведьм и чародеев. Когда-то ради него тысячи магов со всего мира собирались в одном месте. Обычно это была огромная пустошь, так как пространство требовалось как следует очистить огнём. Некоторые брали с собой предметы других стихий: воду, камни, корни растений или соль с благовониями.

Говорят, что чародеи раздевались, натирались особыми снадобьями и разводили огромный костёр, чтобы в самый его разгар запрыгнуть внутрь. Огонь очищал и землю, и их души и символизировал обновление и возрождение личной и общей чародейской силы. Затем все волшебники закладывали семена в почву и за несколько часов возводили на пустой земле плодородные сады. Посередине обязательно должно было произрастать майское дерево, которое и сверху – ветвями, и снизу – корнями соединялось с Материей. В Институте чародейства и магических отношений нам говорили, что тогда она была другой – более плотной и сильной по своим свойствам.

Сейчас от древнего ритуала не осталось ничего – кроме обычая связывать все манипуляции с огнём, как дань кострищам, которые когда-то жгли наши пращуры.

В отдел взяли ещё одного сотрудника мне в помощь – весёлую и лёгкую на подъём девчонку – Лилю. Она рассказала мне, что, достигнув совершеннолетия, сама выбрала себе это имя.

Ей было двадцать семь. Она боялась детей и обожала собак: у неё жило восемь! Бишон-фризе по кличке Имболк, чихуахуа Остара, померанский шпиц Бельтайн, йоркширский терьер Лита, мопс Ламмас, пудель Мабон, бигль Самайн и бобтейл Йоль. Я не представляла, как чародейка, пусть даже с помощью магии, в одиночку справляется с ними. И было загадкой, почему она назвала всех питомцев в честь восьми чародейских праздников Колеса года. А ещё – боялась детей, поэтому взаимодействовать с ними на гулянии пришлось мне.

В центре двора, между несколькими зданиями, где жили чародеи и прочий магический народец, мы поставили огромную круглую каменную плиту,