Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс

Делла Фокс

Чародеи. Антрацитовый час

Посвящается моей маме Венере, которая могла окутать своим светом весь мир, но посвятила его нам

Книга издана при участии бюро «Литагенты существуют» и литературного агента Дарьи Савельевой.

© ООО «Феникс», издание на русском языке, 2025

© Делла Ф., текст

© Васильева А., ил., 2025

Семь свойств волшебства

ВОЛШЕБСТВО УНИВЕРСАЛЬНО

Волшебство – это знания, истинные для всех обитателей волшебного мира, живущих по 25-часовому дню, при условиях, в которых они были добыты чародеями, а также другими разумными существами, наделёнными как минимум четырьмя чувствами восприятия, и прочими магическими индивидуумами.

ВОЛШЕБСТВО ФРАГМЕНТАРНО

Волшебное знание изучает различные фрагменты магической реальности и делится на отдельные направления и дисциплины.

ВОЛШЕБСТВО УЗКОЗНАЧИМО

Знания волшебного мира пригодны для чародеев и прочих видов, живущих по 25-часовому дню и открытых данному миру. Язык его стремится к однозначности, так как, согласно Волшебному Завету, все расы должны стремиться к мирному сосуществованию и объединению.

ВОЛШЕБСТВО МИСТИЧНО

В основе магических знаний лежат иррациональные процессы, эмоции и интуиция. Но, в отличие от мистики, всё это подлежит подробному описанию, классификации и систематизации, несмотря на то что находится в рамках волшебного восприятия. Таким образом достигается теоретическое понимание и правильное воспроизведение магических действий.

ВОЛШЕБСТВО ПРЕЕМСТВЕННО

Новые магические знания систематизируются и надлежащим образом соотносятся со старыми чародеями и представителями других видов, наделёнными разумом и как минимум четырьмя чувствами восприятия.

ВОЛШЕБСТВО МОРАЛЬНО

Магические истины обладают морально-этичес-кими категориями, которые прописаны в Волшебном Завете. Нравственная оценка даётся относительно цели совершённого акта волшебства либо действий в процессе его применения.

ВОЛШЕБСТВО ЧУВСТВЕННО

Результаты совершённого акта волшебства требуют эмпирической проверки с использованием органов восприятия чародея или другого индивидуума, наделённого разумом и минимум четырьмя чувствами восприятия, и только после этого признаются сотворёнными и достоверными.

Пролог

13.06.2085 г.

В большую, забитую вещами комнату едва пробирался упрямый солнечный луч. Одна часть его падала на закрытую массивной деревянной крышкой швейную машинку «Зингер», другая – на кусочек пыльного ковра, и последняя искорка – на стёганое одеяло, которое прикрывало маленькое тело моей больной подруги.

Я молча сидела у кровати, держа в руке розовую чашку с чаем, и не знала, что делать и говорить. Из-под одеяла доносилось тяжёлое дыхание, и я каждый раз вздрагивала, когда оно затихало. Расспрашивать о чём-то было слишком поздно: воспоминания всегда отнимают много сил, а прощаться ещё рано.

Прикованная к кровати, моя старенькая подруга не думала сдаваться и очень надеялась на скорое выздоровление.

Чаинки по одной опускались на самое дно изящной фарфоровой чашки. Луч, пронзающий комнату, медленно менял направление. Теперь он упирался в стену и я видела пылинки, неспешно летающие по комнате, словно крошечные планеты.

– Пиши.

Я вздрогнула. От неожиданности остывший чай плеснулся на рукав. Альфина впервые за всё время позвала меня.

– Да?

Я взяла её маленькую, слабую руку в свою. В конце жизни она словно стала превращаться в ребёнка, и это напомнило мне историю о Бенджамине Баттоне[1].

– Арина, милая… Когда-нибудь ты должна это сделать, – прохрипела женщина, пытаясь сфокусировать на мне взгляд побледневших от болезни глаз. – Должна…

– Что должна? Скажи, пожалуйста. – Я поднесла её маленькую ладонь к своему лицу. Ещё немножко, буквально пару слов, пожалуйста…

К затылку стал подбираться холодок.

– Должна сделать это. Должна записать всё, что помнишь. Тебе будет больно вспоминать, но ты должна. Иначе все забудут, кто вернул, кто это всё сделал…

– Альфина… – По моему лицу непроизвольно потекли слёзы, я чувствовала, что этим словам она отдаёт самые последние силы. – Мы так любим тебя. – Я припала головой к одеялу, а когда подняла взгляд, увидела, что подруга уже заснула вечным, спокойным сном. В её глазах больше не пульсировала жизнь – теперь в них было лишь крошечное отражение моих собственных зелёных глаз.

Её сестра вызвала врачей, и в суете мелких грустных дел я забыла детали нашей последней встречи. В памяти остались лишь её слова. О них я не стала никому рассказывать.

Вернувшись домой с похорон, я вспомнила её хрупкую ладонь, протянутую мне. Когда-то крепкая, розовая, в последние часы она была похожа на увядающий цветок маленькой белой лилии.

Дома я достала огромный нетронутый ежедневник, пылившийся у меня в шкафу добрые полсотни лет.

Я решила записать всё, что помню, поскольку в моей жизни всё-таки было нечто удивительное.

Магия, дружба, любовь. В этом ли порядке? Теперь и не сказать точно…

И всё остальное, для меня уже привычное, но ещё необычное для вас. Я решила записать всё, что случилось со мной с того момента, как я стала ведьмой, чародейкой, волшебницей – в Сорросе это означает одно и то же.

Глава 1

Сколдовала чаровница

Муху на нос петуху.

Петуху обидно стало,

Он запел: «Ку-ка-реку!»

Топну лихо я ногой

Левонькой и правенькой,

Я парнишка удалой,

Хоть и маленький!

гномичья частушка

Не знаю, насколько хорошей идеей было променять выпускной в Институте чародейства и магических отношений на свадьбу гномов, но, возможно, оно всё же того стоило. Здесь меня хотя бы никто не знал и не приставал с расспросами, что я собираюсь делать дальше. К тому же на выпускной всё равно не пришли бы самые дорогие мне люди: лучшая подруга-нечар ничего не знала о Сорросе и магии, соседка по лестничной клетке, гноминя Альфина, сама собиралась сюда и, собственно, потащила меня с собой, а ментор, сопровождавший меня на обучении все эти годы, Лариса Ивановна, последние месяцы лежала в глубокой коме.

Уголок диплома, торчавший из моей сумки, царапнул локоть. Я вытащила его и положила на колени: свет от круглых люстр, украшенных свечами, был совсем тусклым, и я не могла различить даже половины букв. Стройный ряд оценок блеснул ярким золотом, и меня переполнила гордость.

За плечами у меня было только… Что же?

Жизнь в обычном человеческом интернате, просмотр «Зачарованных» со «Сверхъестественным», кучка прочитанных книг и полгода подготовки к поступлению в Университет мира, о существовании которого пять лет назад я даже не догадывалась.

Это было первое место, где Соррос чувствовался во всём своём величии, где сотни лет развивались магические