Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений - Артём Скороходов Страница 10

Нет, столицу надо брать нахрапом, считал Петька, врываться с туго набитыми карманами. Чтобы можно было сразу в бизнес. А для бизнеса необходим капитал. Одно большое дело с хорошим наваром, как в кино.

И Петька дождался. Не самая обычная работенка…

Он сильнее натянул капюшон и обернулся, наверное, уже в сотый раз. Если не считать бродячего пса, который увязался по пятам, больше за ним никто не шел.

Возвращаться на хату, конечно, было рискованно, но что делать? Прятаться в гараже не очень-то удобно. Нужно было забрать заначку, хоть что-то из вещей… Петька подтянул рюкзак. Вроде все прошло гладко. Он больше часа маялся у подъезда, высматривая быков Курка, прежде чем решился зайти домой. Стоило представить, как он встречает там бородатую рожу Гриши, и предательская слабость селилась в теле, холодными руками сжимала позвоночник.

Пронесло. Сейчас оставалось свернуть на перекрестке, срезать через пустырь, а там уже вдоль кирпичной стены к гаражам, к убежищу, где не найдут.

Еще несколько собак копошилось в мусоре на пустыре. Грязные, лохматые. С гноящимися глазами и грубыми следами дворовых драк на узких мордах. Они проводили Петьку взглядом, и, будто подумав, двинулись следом. Петька ускорился. Неужто колбаса из рюкзака так сильно пахнет? По осени бездомные псы становятся голоднее. И злее.

Удача подвела Счастливчика. Мало того что его вписали в разборки не по масти, едва не угробили, так еще и кинули, не заплатив. Но пускать сопли Петька не спешил. Как говорил тот дядька в шляпе, у монеты две стороны, и эти слова никак не шли из головы.

Сейчас у Петьки в кармане то, что, возможно, дороже всяких денег. А как наверстать свое, он еще придумает.

В эту минуту собаки волновали его больше. Он уже прикидывал, как бы половчее от них избавиться, когда услышал:

– Молодой-красивый! Задержись на минуточку.

Петька прибавил шагу.

– Слышь, стой, тебе говорят!

Он уже собирался сорваться на бег, когда увидел, что и навстречу ему спешат.

– Ты оглох, сука? – снова за спиной.

Все-таки его прижали. Спереди и сзади. Один – круглолицый крепыш с рыжей щетиной, другой – патлатый, долговязый, в темных очках, хотя уже несколько недель держалась сплошная хмарь. И бежать некуда: слева глухой кирпич, справа через дорогу колючие ежи непроходимых кустов.

– Ну что, молодой-красивый, рыпаться будешь? – спросил круглолицый, вертя пластиковую зажигалку между пальцами.

Собаки крутились рядом и, казалось, утратили к людям всякий интерес.

Петька достал из кармана монету и положил под язык. Сдержал рвотный позыв, солоноватая горечь заполнила рот.

– Че ты там жрешь? Э! Додик, я с тобой говорю! – Круглолицый повернулся к напарнику: – Он что, наркот?

Патлатый равнодушно пожал плечами.

– Короче, с нами пойдешь. Курок сказал, вы не договорили.

Петька отступил на два шага, вжался рюкзаком в стену, раздумывая, в какую сторону рвануть. Патлатого, пожалуй, он еще сможет сбить с ног, но второй с виду куда более медлительный, если бы проскользнуть мимо него…

– Ну я так и думал, что по-хорошему до тебя не дойдет. – Медлительным круглолицый не был. Одним большим прыжком он оказался рядом с Петькой и двинул его в челюсть.

Мир дрогнул, и Петька повалился набок. Монета вылетела изо рта вместе с кровью. Залаяли собаки.

– Ну что, додик? Еще?

Тяжелый ботинок пнул в живот, Петька свернулся, как моллюск в ракушке. Лай все приближался, рвал ушные перепонки. В голове крутилась одна мысль: монета не сработала. Почему она не сработала?

– Ну что, сам пойдешь или нам тебя в багажнике везти?.. Да заткнитесь на хрен, шавки! Фу!

Пока круглолицый отвлекся на собак, Петька потянулся к окровавленной монете, поднял, держа за неровные края. И только сейчас понял, как ошибся. Он перепутал монеты! А значит…

– Сыграем? – спросил он, глядя на круглолицего снизу вверх.

– Щас, сыграем, с жопой твоей сыграем…

Петька подбросил монету щелчком пальца. Та отлетела в сторону, звякнула об асфальт. Круглолицый вновь замахнулся ногой, но ударить не успел. Едва монета замерла, все псы разом набросились на него.

Повалили. Перестали лаять и даже рычать, рвали молча. Круглолицый визжал и барахтался, как перевернутый на спину жук. Разбрасывал вокруг внутренности распоротого пуховика.

Петька отползал, не в силах отвести взгляд. От белого пуха, что стремительно окрашивался в красный. От черных звериных глаз. От окровавленных морд и сморщенных обрывков кожи, зажатых в хищных зубах. Визг сменился хрипом.

Патлатый блевал себе под ноги. Собаки его не тронули.

– Вот сука, вот сука… – бормотал он, разогнувшись. Темные очки сползли ему на нос.

Петька, будто только очнувшись, увидел, как подбираются к его кроссовкам кровавые струйки в трещинах асфальта. Нащупав монету и спрятав ее в карман, заставил себя подняться.

И побежал, не оглядываясь на пирующих дворняг.

* * *

– То есть я должен угнать тачку… – медленно повторил Петька, все еще не понимая толком, чего от него хотят. – А потом на ней попасться?

– Все гайцы у него кормятся, – кивнул Гриша Курок, уперевшись локтями в стол.

– Боров поднялся в девяностых, – добавила Вика. – И никак не избавится от старых привычек. Эту машину он любит больше, чем… людей. Тебя отведут к нему, будь уверен.

– И что мне делать потом?

Пожилой мужчина в старомодной шляпе, который представился Аркадием Сергеевичем, пододвинул к Петьке кругляш.

– Ты должен, глядя на него, спросить: «сыграем»? И подбросить монету.

Петька взял кругляш со стола, покрутил в руке, разглядывая. Больше напоминало расплющенный, позеленевший от времени кусок металла – то ли меди, то ли бронзы, – чем монету. Аверс с реверсом стерлись так, что на них невозможно было что-то различить.

– Зачем? – тупо спросил Петька. – Это розыгрыш такой?

Курок громко вздохнул, покосился на Вику и буркнул:

– Тебе говорят делать – ты делаешь.

– Если сработает, сам увидишь, – сказал Аркадий, не сводя взгляда с Петьки.

– Если? – переспросила Вика.

– У монеты две стороны. – Аркадий пожал плечами. – Вероятность пятьдесят на пятьдесят.

– Мы платим вам не за вероятность!

– Вы платите за аренду. Ни больше ни меньше.

Вика поджала губы, но сдержалась, смолчала. В этот момент она показалась Петьке особенно красивой. Но нельзя отвлекаться, пока его тут подписывают на какую-то дичь…

– Так, а если мне к тому моменту уже голову отобьют? – спросил он.

– Для этого я даю тебе еще монету. – Аркадий выложил на стол новый кругляш, с виду один в