Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю Страница 9

Хрусть!

Голова а-Туна свесилась набок, рука поникла.

Он взял и свернул себе шею!

– Призрак! – Голос а-Дин дрогнул. – Здесь призрак! Это он вынудил а-Туна убить себя!

Её крик больно резал ухо и заставлял кровь стынуть в жилах. Разумеется, перепуганный люд сразу поверил в призрака. Только не Вэй Усянь.

Он окинул взглядом талисманы, которыми юноши увесили зал от пола до потолка. Все они изгоняли нечисть; если бы рядом действительно появилась злобная тварь, то стоило ей проникнуть внутрь, как талисманы вспыхнули бы зелёным пламенем. Но в зале было тихо.

Не юноши поздно спохватились, а незваный гость оказался чересчур свирепым. Сокровенное учение устанавливало: духов, убивающих по крайней мере раз в месяц на протяжении трёх лун, можно причислить к злобным. Такое определение некогда вывел сам Старейшина Илина, а поскольку в обращении с этими тварями ему не было равных, вполне возможно, что его трудами пользовались и по сей день. Вэй Усянь также считал, что если существо убивало одну жертву в неделю, то оно уже могло называться бесчинствующим злобным духом. Но их тварь сгубила сразу троих, причём всего за несколько часов. Даже опытный совершенствующийся не сразу бы сообразил, как поступить, а юные ученики и подавно.

Пока Вэй Усянь размышлял, пламя свечей внезапно колыхнулось. Налетел порыв зловещего ветра, и огни в зале разом погасли.

Как только стало темно, отовсюду послышались вопли. Мужчины и женщины, толкаясь и падая, бросились к дверям.

– Стойте, куда вы?! Кто убежит, того схватят первым! – крикнул Лань Цзинъи.

Он не пытался нагнать страху: тёмные существа в самом деле учиняли переполох, чтобы в суматохе разделаться с жертвой. Чем больше она плачет, мечется и кричит, тем скорее навлечёт на себя беду. В такое время оставаться одному или терять голову крайне опасно. Но людей уже объял смертельный ужас, так что слова юноши они пропустили мимо ушей. Вскоре в восточном зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами и слабыми всхлипами. Похоже, почти никого не осталось.

Лань Сычжуй взял талисман – и тьму озарило чистое пламя.

Даже зловещие ветры не могли потушить такой огонь. Пока ученики старались успокоить перепуганных людей, Лань Сычжуй принялся зажигать свечи. В их тусклом свете Вэй Усянь бегло глянул на свои запястья и обнаружил, что затянулась ещё одна рана.

Тогда он присмотрелся снова: что-то не сходилось.

Поначалу каждое запястье украшало по два пореза. Первый исчез, когда погиб Мо Цзыюань, второй – когда умер его отец. Смерть слуги, а-Туна, исцелила ещё один. Итого получалось три. Оставался последний порез – такой же глубокий, как нанесённая Мо Сюаньюю обида. Но теперь запястья Вэй Усяня стали совершенно чистыми.

Мо Сюаньюй, конечно же, мечтал отомстить госпоже Мо – в этом не было сомнений. Самый длинный и глубокий порез, очевидно, имел отношение именно к ней. И вдруг он взял да исчез.

Может, Мо Сюаньюй внезапно решил не принимать обиды близко к сердцу и позабыть прежнюю вражду? Да ничего подобного! Его душа уже стала платой за призыв Вэй Усяня. Последнюю рану могла исцелить только гибель госпожи Мо.

Взгляд Вэй Усяня медленно переместился на окружённую слугами хозяйку – та как раз очнулась, бледная как смерть. Или она потому и была такой бледной, что уже умерла?

Вне всяких сомнений, тело госпожи Мо захватили. Но если это не дух, то кто?

– Рука… Левая рука а-Туна! – в голос зарыдала а-Дин.

Лань Сычжуй поднёс огненный талисман к телу слуги. Руки как не бывало.

Точно: левая рука!

В один миг всё наконец-то встало на свои места. Вэй Усянь расхохотался.

– Вот дурень, нашёл время для веселья! – сердито воскликнул Лань Цзинъи. Однако его тут же посетила мысль: этот несчастный и впрямь дурачок – какой с него спрос?

Вэй Усянь схватил юношу за рукав и замотал головой.

– Нет, нет!

Лань Цзинъи вырвал ткань из его пальцев:

– Что «нет»? Что ты не дурень? Кончай шуметь: не до тебя!

Вэй Усянь указал на трупы а-Туна и отца Мо Цзыюаня, которые лежали рядом на полу.

– Это не они, – заявил он.

Лань Сычжуй придержал закипающего друга и спросил:

– Что значит «не они»?

– Это не отец Мо Цзыюаня, а это не а-Тун, – многозначительно пояснил Вэй Усянь.

С таким размалёванным лицом чем более важный вид он на себя напускал, тем безумнее казался. А в зловещем мерцании свечей его слова и вовсе прозвучали так, что у людей волосы зашевелились.

Лань Сычжуй озадаченно замер.

– Почему? – вырвалось у него.

– Их руки! Никто из них не был левшой. Я-то знаю: они били меня только правой! – с гордостью воскликнул Вэй Усянь.

Лань Цзинъи сплюнул, теряя терпение.

– Посмотрите, какой самодовольный! Тоже мне, нашёл чем гордиться!

Но Лань Сычжуя от страха бросило в холодный пот. Если подумать, а-Тун действительно задушил себя одной левой, да и муж госпожи Мо оттолкнул жену той же рукой.

А ведь ещё днём, когда Мо Сюаньюй учинил скандал, они оба пытались вытащить зловредного дурачка правыми руками. С чего бы им перед смертью становиться левшами?

Лань Сычжуй пока не понимал всей подоплёки дела, но догадывался, что сперва надо разобраться с левыми руками. Возможно, тогда получится выяснить, какая тварь разбушевалась в деревне Мо.

Юноша в изумлении посмотрел на Вэй Усяня. В голове сама собой возникла мысль: «Он упомянул руки… На совпадение как-то не похоже».

Вэй Усянь смущённо улыбнулся. Он знал, что намёк был слишком явный, но ничего не мог с этим поделать. К счастью, Лань Сычжуй не стал доискиваться правды. «В любом случае, если молодой господин Мо хотел навести меня на след, вряд ли он питал дурные намерения», – подумал юноша. Его взгляд скользнул по Вэй Усяню, затем по а-Дин, которая после долгих рыданий упала без чувств, и в конце концов остановился на госпоже Мо.

Он сразу нашёл руки: те висели плетьми, из-под одежды виднелись кончики пальцев. На правой они были белыми, тонкими и, без сомнения, принадлежали женщине, никогда не знавшей тяжёлой работы.

Однако на левой пальцы оказались куда длиннее и толще, все скрюченные и напряжённые.

Это явно была мужская рука!

– Держите её! – скомандовал Лань Сычжуй, и юноши скрутили госпожу Мо в то же мгновение.

Он громко извинился