Пульс темной магии - Александра Власова Страница 6

Демонолог подавляет вздох. Судя по его виду, общение со мной требует ангельского терпения. Или демонического.

– Лика. Давай откровенно, – смиренно поясняет парень. – Ты – неплохая ведьма. Выше среднего, сильная, сообразительная, но не то чтобы очень могущественная. Думаешь, убить тебя тяжело? Если демон или полубог по-настоящему захочет, он вмиг расправится с любым человеком. А еще позаботится о том, чтобы у жертвы не было ни малейшего шанса выжить. На тебя набросится маньяк с ножом или пистолетом. Или проще – сущностям такой силы ничего не стоит пропихнуть в наше тело смертельное заболевание. Тот же рак.

Перед глазами проносятся нарисованные другом картинки. Всегда «приятно» послушать, как парень, к которому я неравнодушна, размышляет о способах моего убийства. Кажется, нужно что-то получше коктейля – я делаю знак официанту. Уточняю у Никиты:

– К чему ты клонишь?

– Если демон, который контролирует твою судьбу, действительно существует, он жаждет двух вещей: первое – чтобы ты продолжала вести клиентскую практику. Недаром каждый раз, когда пытаешься бросить магию, к ней возвращают чуть ли не силой. Второе его устремление – оставаться инкогнито. Все, что ты описала, никак не похоже на серьезные попытки расправиться с неугодной ведьмой. Скорее на запугивания… или даже не так – предупреждения.

– А зачем ему это? – новый глоток притупляет ставшее уже почти привычным чувство страха.

Передо мной, как во время запутанных консультаций, остается только головоломка. Может быть, демон пытается через меня продвигать какие-то свои идеи? Известны случаи, когда силы использовали музыкантов, художников и писателей в качестве рупоров.

А может, некоторые клиенты, что приходят ко мне – его проекции в нашем мире? В эзотерике существует теория, будто все люди – осколки единого бога, разделившего себя на множество частей. Если то же самое отнести к демону…

– Да какая разница! – вспыхивает Никита. – Главное, ты с легкостью можешь предоставить желаемое. Просто занимайся практикой, решай обычные человеческие проблемы, как ты и делаешь, а еще сворачивай свое «расследование». Чувствую, не доведет оно до добра. И главное – никому и никогда не говори о том демоне-полубоге. Ни приятелям, ни тем более – коллегам или клиентам. Знаешь, люди могут подумать…

Что я ненормальная. Знаю, уже проходили. Пытливо всматриваюсь в лицо парня.

Я никак не могу понять, действительно ли демонолог мне верит, или говорит на языке «пациентки», как некоторые психиатры. Порой они осознанно отказываются от идеи разубедить больного и лишь просят того вернуться к привычной жизни и вести себя так, будто бы он здоров.

Некоторые люди постепенно поправляются, а их наваждения отступают. В любом случае Никита вновь пытается мне помочь, за это я ему благодарна.

Несмотря на заверения, что я без проблем доберусь домой, парень по-рыцарски провожает меня до подъезда на такси и помогает преодолеть лестницу, поскольку меня слегка шатает. Во время прощания наши глаза вновь встречаются.

На какой-то безумный миг кажется, будто Никита хочет, но не решается меня поцеловать. Это, конечно, скорее всего снова игра больного воображения. Парень отстраняется и пропускает меня в квартиру.

– И еще, – сипловато, будто немного простуженно произносит демонолог перед тем, как уйти, – Лика, если ты хочешь со мной встретиться, тебе вовсе не обязательно умирать. Иногда можно позвонить просто так.

* * *

Несмотря на усталость и не самый легкий день, заснуть не удается. Как ни странно, меня заботят не собственные проблемы и даже не встреча с Никитой.

Мысли то и дело возвращаются к Соне, сегодняшней клиентке. Консультация никак не отпускает, кажется, будто я упустила из виду незначительную деталь, которая способна поменять всю картину. В который раз объясняю себе: ты уже выполнила свою работу. Перепроверять по десятому разу – тяжелый, неоплачиваемый и неблагодарный труд.

Может, случай зацепил меня тем, что служит прекрасной иллюстрацией того, как людей обманывает собственный разум? Но зуд, который навязчиво тянет меня вновь заняться «любимой» самопроверкой, не только не стихает – становится невыносим. Уверена, любой психолог называл бы такой «зуд» обыкновенной тревожностью.

Когда за окном розовым румянцем разливается утро, я понимаю, что проигрываю ему в борьбе, и лениво поднимаюсь с кровати.

Шесть часов – до первого клиента еще немало времени. Я делаю расклад за раскладом, результат (предсказуемо) тот же самый. Одну и ту же информацию можно донести как разными словами, так и разными арканами.

Чьи-то необдуманные, импульсивные действия – криво сработавший ритуал. Новичок в магии с отсутствием базовых знаний берется за дело – провал. Прибегаю к крайней мере: включаю видение. Из-за посиделок в баре силуэты перед внутренним взором появляются не сразу. Способность сбоит, как глючащий комп, а виски наливаются острой болью.

Наконец на внутреннем экране начинает проступать взволнованное лицо молодой ведьмочки. На моей консультации Соня старалась казаться опытнее, чем была в реальности. Перед простенькой чисткой, которую большая часть практиков сделала бы на автомате, она ужасно сомневалась в себе – девушку выдала излишняя бледность и детская привычка то и дело покусывать ногти.

Подростковый ежик на голове, низкий рост и полное отсутствие косметики, без которой ее личико становится совсем детским… девушка кажется отбившимся от рук подростком, а не практикующей ведьмой.

Неудивительно, что я подумала: клиентка где-нибудь напортачила, как только Соня переступила порог. Весь ее вид говорил о повышенной склонности портачить.

Мотаю головой, стараясь избавиться от предвзятости. Смотрю ритуал «покадрово». Соня сосредоточенно бубнит заговор, как стишок у школьной доски. Слова вроде бы не напутала, уже замечательно. Есть несколько запинок – интересно, насколько они критичны?

Ведьмочка тем временем достает пробирку с кровью клиентки, разворачивает платок, в который сложены ее волосы. Теперь колдунье нужно привязать к вольту, кукле, что обозначает в ритуале заказчицу, биоматериал и начать саму чистку.

К моему удивлению, все проходит достаточно гладко. Я пересматриваю ритуал снова и снова. Стоп. Волосы. Они мне кажутся странными, хотя на первый взгляд сложно понять, в чем дело. Мысленно приближаю «кадр» насколько это возможно. Волоски на вид слишком жесткие для человеческих, но в ночной темноте заметить различие почти невозможно.

Соня и не замечает. Она чересчур сосредоточена на том, чтобы не напутать слова и ритуальную часть. Хорошо, что колдунья принесла все материалы с собой. Я надеваю резиновые перчатки, достаю из ящика стола куколку, с помощью которой Соня делала чистку.

Внимательно ее осматриваю и внезапно морщусь от удушливого запаха мертвой псины. От предмета исходит такая «чудесная» энергетика, что порыться в помоях легче, чем дотронуться до него. Поборов брезгливость, беру один