Две судьбы Хальвдана Черного - Елизавета Алексеевна Дворецкая Страница 5

– Это я ее впустил! – Хальвдан торопливо сошел с престола и встал между матерью и гостьей.

Королева Аса не отличалась робостью, и, обладая сильной волей, не всегда считала нужным сдерживать свои чувства.

– Это моя гостья, матушка! Почему ты так гневаешься? Чем она успела тебе не угодить? Я, признаться, вижу ее в первый раз!

– И неудивительно, – благожелательно кивнула ему гостья. – В прошлый раз я приходила за год до твоего рождения, Хальвдан конунг.

Хальвдан слегка переменился в лице, ощущая внутреннюю дрожь. По облику Исвильд он видел, что к нему на пир явилась не простая женщина, а сейдкона – «всеискусная жена», умеющая говорить с духами, делать предсказания судьбы, приносить смертным волю богов. Как человек воспитанный и сведущий, он понимал: такие гостьи требуют уважительного обращения. Но волнение матери, упоминание о празднике за год до рождения самого Хальвдана – все это указывало не на простую сейдкону, а на женщину, тесно связанную с судьбами рода. Время для появления таких гостей самое подходящее, да и повод тоже. Тревожное волнение все сильнее овладевало Хальвданом. Такие гостьи не приходят просто поесть лепешек и мяса. Их появление несет перемены в судьбе – и не всегда радостные, а уж хлопот и трудов сулящие…

– Лучше бы ты вовсе не приходила! – с горячим негодованием воскликнула Аса, не давая сыну времени обдумать все это. – Чем явилась незваной и принесла мне проклятье!

– Да нет же! – Исвильд удивилась столь несправедливому обвинению. – Я пыталась тебя предостеречь!

– Ты предрекла мне несчастье!

– Я хотела его предотвратить, сколько возможно! Я сказала, что скоро к тебе посватается один знатный и прославленный жених, и хотя он не слишком придется тебе по сердцу, лучше принять его сватовство. Я предупредила: отказ ему грозит тебе и твоему отцу большими бедами, но не избавит от нежеланной участи. Но ты, Аса, не слишком изменилась за эти девятнадцать лет – какой ты была честолюбивой, своевольной и упрямой, такой, я вижу, осталась и сейчас. Ты предпочла бросить вызов судьбе, хотя и знала, что одолеть ее не могут даже боги! И чего ты этим добилась? Твой отец за твое упрямство заплатил жизнью, а ты все равно оказалась женой Гудрёда Охотника. Не лучше ли было добром покориться, так хотя бы наш старый Харальд конунг и твой брат Гюрд остались бы живы!

В медовом зале стояла тишина, сотни гостей напряженно вслушивались в разговор двух женщин, одетых в синее, – словно две норны спорили у источника о судьбах знатных родов. Но никто не ловил каждое слово так жадно, как Хальвдан. Речь шла о той части жизни матери, о которой он ничего не знал и которая привела к его появлению на свет.

– Нет! – выразительно, с гордостью и даже с ехидством возразила Аса. – Прими я то сватовство – быть может, и я сейчас была бы женой Гудрёда Охотника! Все эти долгие двадцать лет без одного года! На что я стала бы жаловаться, если бы согласилась добровольно? Он убил моего отца и брата, он захватил меня силой и тем дал мне законное право на месть! Недолго он торжествовал надо мной – и двух зим не прошло, как я отомстила ему. Он был убит внезапно, убит рабом, принял позорную смерть, как и многие его предки-Инглинги, а мне то принесло великую славу и свободу! Он хотел пленить меня – но дал мне право распоряжаться собой и своим наследием. И никто не посмел оспорить мое право! Его сын Олав и прочая их жалкая родня не посмела помешать мне забрать мое приданое, сына и вернуться домой. Я была молодой одинокой женщиной, всего-то двадцати лет от роду, с годовалым ребенком, но никто больше не посмел посягнуть на мое владение. Любой из этих напыщенных храбрецов знал, что его ждет, если он попытается подчинить меня силой. Скажешь, я не одолела судьбу?

– Всего лишь ценой жизни твоего отца и брата, – тоном насмешливой похвалы ответила Исвильд.

– Мой отец и брат пали в сражении, с оружием в руках, и сразу вошли в палаты Одина. Никакой иной судьбы они не желали себе, и я им тоже. Гудрёд незаконно пленил и обесчестил меня, а я законно возвратила себе честь и свободу! Пусть теперь гордится своей былой силой, сидя на коленях у Хель, ведь в Валгаллу ему не попасть.

– Так за что же ты злишься на меня теперь, если все вышло по твоей воле?

Аса хотела ответить, но запнулась и переменилась в лице. Торжество сменилось тревогой. Она взглянула за Хальвдана – и встретила изумленный, потрясенный, растерянный взгляд.

– Мм… М-матушка… – пробормотал Хальвдан, едва одолевая чувство, что все это сон. – Что она… что ты говоришь? Ты мстила… кому? Моему… о…

Хальвдан сглотнул, не в силах выговорить простое слово «отец». Простое для других, но иное дело – для тех, кому никогда не приходилось обращаться к собственному отцу. Он знал, разумеется, что мать родила его в браке с Гудрёдом Охотником, конунгом Вестфольда, что там, в Вестфольде, он и родился, но мать овдовела всего через год после этого и вернулась домой вместе с ним. В Вестфольде остался править Олав, сын Гудрёда от первого брака, на двадцать лет старше, что вполне объясняло этот отъезд. Хальвдан привык считать, что его доля – наследие материнского рода, не имеющего других продолжателей. В молодости у Асы был брат, Гюрд, но тоже давно умер…

Аса повернулась к Хальвдану и вызывающе сложила руки на груди.

– Ну что же, пора тебе узнать правду – сюда все и катится! Гудрёд Охотник сватался ко мне в ту зиму, когда мне исполнилось восемнадцать. Он был лет на тридцать меня старше, седой, морщинистый и с сизым шрамом возле глаза. Страшилище! Чудовище! Да неужели я, молодая девушка, должна была его полюбить? За что? За то, что он дал себе труд после смерти первой жены избрать меня? Если бы он хоть попытался завоевать мою любовь! Женщины, скажу я тебе, не так уж и падки на молодость и красоту, как иные думают – подойди он ко мне с добротой и уважением, может, дело бы и сладилось. Но он, как дракон, умел добиваться своего только силой. Однажды зимней ночью он явился сюда с целым войском. Ночью! Не побоялся позора убивать в темноте, как бесчестное чудовище! Мой отец и брат вышли на бой, но людей у