Короли пепла - Ричард Нелл Страница 39

Его старик-наставник был прав насчет гвоздей и хомутов. Вероятно, получив железо Роки, туземцы смогут строить так, как раньше и вообразить не могли – и вероятно, будущее сможет измениться как для них, так и для Аскома.

Торговля с Фарахи казалась возможной. Вероятно, люди пепла могли бы привезти свои железо и соль, или древесину из огромных и диких лесов. А пожалуй, могли бы и служить соседям-островитянам в роли воинов или с их санкции покорять слабейших. Возможности казались безграничными.

Рока был предоставлен сам себе и волен бродить по дворцу сколько захочет. Слуги приносили ему столько еды и воды, сколько он желал. Все это время Букаяг хранил молчание, ослепленный сложностью за рамками его интереса или разумения – цивилизацией и будущим, выкованными скорее миром, нежели кровопролитием.

Рока многому учился, но ему все еще хотелось побольше узнать о мире и тем паче об островах.

Он знал, что рано или поздно должен будет собрать все, чему научился, и как-то упорядочить этот новый хаос, но пока еще не утолил свою жажду знаний. Он читал о зодчестве и мореходстве, астрономии и географии, военном деле и земляных работах.

В глубине сознания он уже задавался вопросом, стоит ли ему возвращаться к своим людям. Обязан ли он им чем-нибудь, и не предпочел бы взамен остаться в этом новом мире и связать себя с этим королем. Рока не знал, и пока что ему было плевать.

Когда снова настала «Матохи» – так островитяне именовали полную луну – за ним пришли гвардейцы, и Рока встал, ожидая новой встречи с королем, предвкушая обсуждение всего, что узнал.

* * *

– Лоа, Кана и Хоило.

Юные гвардейцы, ухмыльнувшись, с вежливым поклоном указали вглубь коридора.

Казалось, простое произнесение островных слов по-прежнему развлекает слуг. То, что Рока помнит и умеет выговаривать их имена, казалось бесконечно чарующим. Он предположил, что любой был бы в восторге, научись его питомец говорить.

В этот раз его отвели выше на Север в обход дворца – к другому крылу, где он не был во время предыдущих визитов, рядом с самой крепостью. Фарахи опять восседал за маленьким столиком, уставленным знакомыми Роке игровыми фигурами, и что-то царапал на бумаге поверх деревянной доски. Рока не удивился, что и отсюда ясно виден горизонт.

– Лоа, Рока. Садись рядом.

Рока подчинился, устраиваясь в более просторном кресле. Как обычно, по лицу Фарахи нельзя было определить его настроение. Он указал на доску, словно игру должен был начать Рока.

– Я видел твое железо, – сказал он после серии ходов. – Оно весьма впечатляет. Но Алеки мне сообщил, что ты бываешь весьма непочтительным.

Рока пожал плечами. Да, таким он и был, и не претендовал на иное.

– Я не люблю гордецов.

– Ты хочешь сказать, других гордецов, – промолвил король, и Рока прищурился.

Вне всяких сомнений, даже такой благородный король, как Фарахи, ждал от своих слуг забитости и послушания. Рока предположил, что ему следует ссутулиться. Склонить голову в страхе и покорности и прикинуться настоящим вассальчиком. Но не сделал этого.

– Умение – не то же самое, что надменность, король Фарахи.

Рока сделал еще один ход; король наблюдал за ним. В уголках его глаз пролегли морщинки, а в каменной маске – трещины.

– Здесь, на этих островах, любят обмениваться легкими любезностями, прежде чем перейти к сути беседы. Например, я мог бы спросить о твоем здоровье или поинтересоваться, как тебе спалось. У твоего народа так же?

– Да. – Рока поместил еще одну фигуру. – Я это не люблю.

Король улыбнулся.

– Я тоже. – Он откинулся на спинку кресла. – Очень хорошо. Буду говорить ясно. Теперь, когда ты освоил нашу речь, я желаю знать о тебе больше. Расскажи мне о твоей родине. Расскажи мне об этом «Аскоме» за морем.

Рока посмотрел вдаль, на синеву моря, уже озаренную красным восходящим солнцем. Он представил бескрайнее белое поле и поразился тому, что такие непохожие местности существуют в одном и том же мире.

– Ты когда-нибудь видел снег, король?

– Однажды, – кивнул островитянин. – В горах Нонг-Минг-Тонга.

Рока выдохнул, в мельчайших подробностях вспомнив зиму, увидев мысленно время, когда был вне закона. Свой первый сезон он провел, зажатый между лесами близ Хальброна и горами близ Алвереля. Он жил в страхе перед путниками и волками, боясь, что каждая трапеза станет для него последней, если только ему не удастся украсть или поохотиться и каким-то образом избежать последствий.

– Представь, что это море белое, как горная вершина, и скрыто за пределами видимости во всех направлениях. Представь, что над ним бушует ветер столь холодный, а вьюги порой столь опасные, что человек может заблудиться, ослепнуть и замерзнуть менее чем в сотне шагов от своего дома. – Он помолчал, ощущая озноб, несмотря на тепло. – Никогда не хватает ни еды, ни топлива. Смерть безмолвна и вездесуща. Детям не дают имен, пока им не исполнится два года, и часто бедные матери отдают все свое внимание самым крепким. Мужчины дерутся и умирают из-за славы, из-за бесчестья, из-за обиды, или азарта, или мести, или ненависти, или из любопытства, потому что не слишком дорожат своими жизнями. Да и с чего бы? Они не могут прокормить собственных детей, не могут изменить жестокую реальность своего существования. – Он ощутил горечь в своем голосе и, посмотрев на короля, увидел то, чего никак не ожидал. Возможно, жалость или как минимум сочувствие. Он не знал, что с этим делать, и умолк.

– А ты, Рока, как ты жил в этой местности?

Голос короля стал более мягким, словно ему был известен ответ. В тот же миг Рока вновь ощутил вкус мертвой плоти мальчика, которого убил. Вновь заколол насмерть пацанов с фермы, разорвал Кунлу на части голыми руками, удавил законовещателя, прикончил воинов близ Алвереля и пытал Эгиля ночью криков.

– Я был изгоем, – сказал он, с трудом подбирая слова. – Затем шаманом… нечто вроде жреца, и воином. Моя мать… У меня была только мать, и она умерла. Я одинок.

Он был не уверен, подобает ли ему такая честность, но не ощущал никаких причин лгать. Он взглянул на короля, который вздохнул и передвинул еще одну фигуру.

– Я тоже потерял родителей. Короли знают, что такое быть одиноким. – Он вежливо улыбнулся. – Нередко я чувствую себя изгоем.

Какое-то время они продолжали игру в тишине, и Рока испытывал медленно надвигавшееся чувство, что