Империя рассвета - Джей Кристофф Страница 23

— Bonsoir14, мадам, — улыбнулся он. — Messieurs.

— Холоднокровка! — взревел один из лучников.

— Сбейте его! — крикнула женщина.

— Нет, СТОЙТЕ! — взревел я.

Арбалеты запели, и болты полетели, шух-шух-шух!, волоча яркие языки пламени. Но Аарон уже двигался, рассекая воздух клинком. Ударная волна Эпитафии расколола стрелы надвое, и пылающие щепки посыпались дождём, когда он ударил о землю, прыгнул вновь, и тёмная сила его крови вознесла его обратно в воздух. Всполох золотых волос, сверкающей стали и полуночного шёлка — он опустился на верх разбитой стены, обратившись к лучникам. И с той же улыбкой, что играла на губах, он отвесил их предводительнице учтивый поклон.

— Эти луки и впрямь впечатляющие звери, — сказал ей Аарон. — Но тебе придётся стрелять поточнее, коли желаешь сразить вот этого зверя, маленькая охотница.

— Заряжай! — взревела она.

— Уймите руки, чёрт вас дери, мы пришли с миром! — гаркнул я.

— С миром? — сплюнула женщина. — С этой пиявкой среди вас? Слуги тьмы, как я и ск…

— Мы не служим никакому ублюдку-холоднокровке! — взревел я, вздымая семиконечную звезду на ладони. — Мы пришли из Мэргенна, где два Принца Вечности и Приор Дивок пали от наших рук! Это Батист Са-Исмаэль, некогда капитан Авелина и кузнец Серебряного Ордена! — Я глянул на большого человека позади, и тот мрачно кивнул. — Аарон де Косте, некогда лорд Авелина и присягнувший угодник-среброносец, сражённый Неистовыми, но не покорённый! — Пока Аарон улыбался черноволосой женщине, я услышал стон и указал на окровавленную фигуру, что теперь выползала из ямы. — Брат Лаклан а Краег, верный брат Сан-Мишона, чьим делом и словом сам грозный Толиев был сражён на Багряной поляне!

Лаки сплюнул кровь, поднял дрожащую руку, показывая семиконечную звезду, светящуюся на ладони. Лучники теперь смотрели на нас изумлённо, и шёпот пробежал меж ними, точно заклинание.

— Угодники-среброносцы…

— А что до моего имени, мадам? Я был известен под многими…

— О боже.

Габриэль поднял взгляд и обнаружил, что Жан-Франсуа наблюдает за ним из кресла напротив. Гром прокатился по дальним горам, когда вампир выгнул бровь.

Угодник-среброносец нахмурился.

— Что «о боже»?

— Ты сейчас опять начнёшь перечислять все свои регалии. Истребитель Как-его-там. Победитель Того-сего. Подвешен, как дикий гну. Стучит, как сортирная дверь на ветру. — Историк пролистнул оставшуюся часть тома на коленях, вздохнул. — Всё это очень внушительно, Габриэль, но коли ты намерен делать это всякий раз, как встречаешь кого-то нового в этой истории, нам понадобится том побольше, чтобы её записать.

— …Дикий гну?

— Ну, я предположил…

— Я уже говорил тебе, холоднокровка. Когда кто-то непременно желает мериться достоинствами…

— И твоё самое большое, доставай и покончим с этим, знаю, знаю. Не в укор, но ты уделяешь уйму времени разговорам о членах, Габриэль.

— Ты первый начал, косоглазый ты мелкий…

— Видишь, о чём я?

Угодник-среброносец насупился, потянувшись за вином. Но, встретив глаза Жан-Франсуа, он почувствовал, как улыбка тянет уголок рта. Улыбка стала ухмылкой, и, когда Жан-Франсуа усмехнулся, пузырёк смеха лопнул на губах Габриэля. Маркиз подхватил, и оба теперь были захвачены чарами смеха; напряжение меж узником и тюремщиком таяло, как снег на летнем ветру. Откинувшись в кресле, смахивая кровавые слёзы, вампир вздохнул.

— Я говорил это прежде и скажу снова. — Жан-Франсуа покачал головой. — Ты прекрасен, mon ami.

Улыбка Габриэля сошла с губ, и он утопил её остаток быстрым глотком вина.

— Боюсь, наша дева сочла меня менее впечатляющим.

— Вот как?

Угодник-среброносец кивнул, вновь наполняя кубок.

— И при всех твоих попрёках, что я мариную себя в собственных регалиях, она оборвала меня, прежде чем я успел вымолвить хоть одну.

— А что до моего имени, мадам? Я был известен под многими…

— Побереги дыхание, — рыкнула она, подняв руку.

Я нахмурился, разглядывая её ближе теперь, когда азарт битвы угас. Эти тёмные волосы. Ещё более тёмный глаз. Что-то в линии челюсти, в форме носа…

— Ты тот негодяй, что носил имя моего господина, как дешёвый плащ, — прошипела она. — И втащил его, а заодно и наш город, в трясину своего позора. Грешник. Неудачник. Клятвопреступник. Имя твоё — Габриэль де Леон, месье. Будь уверен, оно бежит впереди тебя.

— О, она мне нравится, — сказал Жан-Франсуа.

— Иди нахер, вампир.

Историк усмехнулся, перевернув страницу, пока угодник-среброносец продолжал.

Мы с Аароном переглянулись, пока женщина выплёвывала упрёки. Лаклан шагнул в неловкую тишину, утирая кровь с живота. — Вы из Леона, госпожа? Мы ищем Город Львов по делу самому неотложному.

— Все сыны и дочери Леона, — ответила она, высоко держа подбородок. — Верные слуги Жеррара, Защитника Веры и тринадцатого Барона дома Леон.

— О, весьма внушительно, — пробормотал Аарон, разглядывая ногти.

— Молчи, пиявка. Пока я не выжгла твой безбожный язык.

— Вы в выгодном положении, госпожа, — сказал Лаки. — Вы знаете наши имена, но…

— Она родня, Лаки, — сказал я. — До мозга костей.

Женщина встретила мой взгляд, властная, челюсть крепко стиснута. Признаю, гордость моя была слегка уязвлена этим приёмом — в большинстве мест, что я посещал, мне оказывали героический приём, а тут со мной говорили, как с непослушным щенком, что только что насрал на ковёр…

— Я Шарлотта де Леон, — объявила женщина. — Верная служительница Бога, внучка барона Жеррара и Госпожа Львов.

Я склонил голову в приветствии, и нутро ухнуло вниз.

— Что ж, рад встрече, кузина.

— Хотела бы я разделить это чувство. Ублюдок.

— Шевалье, — сказал Батист. — S'il vous plaît15.

— А коли мне не угодно, месье?

— Я сражался в Битве при Близнецах, мадемуазель. — Батист кивнул на бледную тень на стене. — Как и лорд Аарон. Мы оба были там и видели, как Габриэль де Леон сразил одного из семи Принцев Вечности и спас весь Нордлунд от легионов Фабьена Восса. Мы стояли затем в соборе Сан-Мишон, где его плеч коснулся клинок самой императрицы Изабеллы де Августин. Ваш кузен заслужил свой титул в тот день.

— И пятнал