Двери больше не нужны - Екатерина Соболь Страница 23

– Танечка, ты? Глазам не верю! – воскликнул голос, от звука которого что-то внутри меня ухнуло с высоты вниз.

Я уставилась на человека, который торопливо спускался к нам по мраморной лестнице. Да, я пятнадцать лет его не видела, и все же…

– Папа?!

Никаких масок, никаких трюков. Это был мой отец – и он смотрел на меня радушно, тепло. Мне захотелось расплакаться, крикнуть ему в лицо, как я обижена, что он пропал на столько лет, как мне было больно, как я скучала, но… Под его взглядом все это стало неважным.

Папа отрастил аккуратную бороду, немного поседел, у него на лбу появились морщины. Удивительная вещь память: мне казалось, я едва помню папино лицо, и все же узнала его в долю секунды, без малейшего сомнения. Папа дошел до нижней ступеньки, раскинул руки. Я застыла на месте. В моей памяти отец был скорее мрачным далеким присутствием, и сейчас чувство к нему застало меня врасплох. Когда-то я была счастлива, если он улыбался мне, и сейчас это ощущение вспыхнуло снова, будто и не было всех этих тяжелых лет. Как же, оказывается, я хотела увидеть отца… Он подошел ко мне сам. Захотелось одновременно отпрянуть и коснуться, убедиться, что он настоящий. Когда папа обнял меня, я не сопротивлялась.

– Танечка, милая. У нас тут система слежения за гостями, и когда я увидел, кто ко мне идет… – Он погладил мои плечи. – Твой дружок, конечно, натворил дел! Ты здесь столько всего пережила, я вернул тебя к нормальной жизни, а он опять тебя привел!

Я беспомощно оглянулась на Антона. Тот глупо моргал – от нашей встречи с отцом он, похоже, ожидал другого. А я кое-что вспомнила и попыталась выкарабкаться из наваждения.

– Они сказали, ты напал на меня в подъезде и каким-то артефактом заставил забыть все, что здесь было.

– Верно, – тихо сказал он, и я вздрогнула. – Мне очень жаль, что пришлось решить вопрос так грубо, но выхода не было. Тебе нельзя было сюда возвращаться, и я действовал в твоих интересах. Я же знаю, ты хорошая девочка и не желаешь никому зла. А вот Антон поступил эгоистично.

– Тань, не верь ему. Не жаль ему тебя, он врет, как обычно!

Но голос любви, так давно потерянной и обретенной снова, заглушил мнение едва знакомого парня с побитой физиономией. Каждая девочка – принцесса, достойная самого лучшего, и сейчас у меня было главное: папа говорил со мной так, будто хотел защитить.

– Ну, моя милая, ты ведь пришла не только повидаться. Что я могу сделать для тебя? – мягко спросил папа. – Проси что угодно.

– Верни… Верни меня домой, – пролепетала я, уже не уверенная, хочу ли уйти.

Папа погладил мои волосы, и мне снова захотелось плакать. Что-то похороненное глубоко внутри, чему я не давала ни воли, ни имени, рвалось наружу, и я сжала зубы. Меня пугало, как много я чувствую и как плохо могу это контролировать.

– Да, Гудвин всегда готов вернуть милую Элли домой на воздушном шаре… – негромко сказал папа, будто это было продолжением старой шутки. – Уверен, Ева волнуется. Тебе пора. Но, думаю, друзья тебе уже рассказали – в их мире не так уж много дверей, через которые можно пройти. Чтобы вернуться, нужен особый артефакт. У них его нет, иначе вы бы сюда не пришли, но прямо сейчас у меня тоже его нет. Мне нужно время, чтобы достать его для тебя. Немного, буквально несколько часов. Подождешь, ладно? Я поселю тебя в самом роскошном номере – это бывший отель, здесь очень хорошо.

– Ага, а кровати у тебя тут головы не отрубают случайно? – Антон подошел ближе. – Подонок, ты врешь. Хранилище у тебя прямо здесь – вчера тебе десяти минут хватило, чтобы принести артефакт.

Отец отстранил меня от себя, чтобы я не мешала их разговору. Хотелось урвать еще немного ласки, но я замерла неподвижно. Папа рассердится, если я буду слишком навязчивой.

– Там таких больше нет, Антон. Они редкие. Но я знаю, где достать еще. – Папа глянул на часы, висящие на стене. – Сейчас половина первого. Думаю, к четырем часам все будет готово. Танечка, ты предпочитаешь остаться тут или провести время со своим другом? Я, к сожалению, не смогу составить тебе компанию, уеду искать артефакт.

– Я пойду с Антоном, – еле слышно ответила я.

Конечно, пожить в шикарной комнате соблазнительно, но быть одной, когда в кои веки чувствуешь себя в безопасности рядом с кем-то… Мой ответ папу не удивил, будто он видит меня насквозь.

– Ну хорошо, иди. Встретимся в Страже в четыре часа. Я принесу то, что тебе нужно.

– Так вот в чем дело… – Антон смотрел на моего отца с ненавистью. – Я-то все думал, зачем ты театр устраиваешь. Опять решил захватить здание Стражи? Не надейся.

– То были ошибки прошлого, Антон. Я не собираюсь отбирать ваше здание, просто хочу извиниться перед всеми стражниками за прошлый раз. И заодно вернуть дочку домой у вас на глазах, чтобы вы потом не обвиняли меня во всех смертных грехах.

– Извиниться? Я, по-твоему, идиот?

– Ну, выдающимся мыслителем я бы тебя не назвал. Блестящий ум – это скорее про мою дочь.

Папа с гордостью глянул на меня. Я помнила в нем все: запах, улыбку, голос. Слова доносились будто издалека, вникнуть в суть разговора не получалось.

– Поверь: я хочу наладить отношения со Стражей, – негромко сказал папа. – Клянусь, я правда принесу артефакт. Все твои коллеги будут рады, что Таня вернется домой. Полный хеппи-энд. Вы как юные Ромео и Джульетта помирите враждующие семьи.

– Тебе стоило больше читать. В конце они умерли, – ледяным тоном ответил Антон.

– Я, по-твоему, способен убить дочь? Ты должен признать: если бы я был таким чудовищем, мог бы сделать это давным-давно.

– Тебе что-то надо, но я не понимаю что.

– Не перетруждай мозг, Антош, – ласково сказал папа. – Я приду один, не скрываясь, без своих людей. Как мне еще доказать чистоту намерений? Тортик принести? Ну, не буду вас задерживать. Танечка, ни о чем не волнуйся. До встречи!

Он еще раз прижал меня к себе и отпустил. Мне захотелось униженно просить его, чтобы он больше не покидал меня так надолго. Антон потянул меня к двери, я не сопротивлялась. Еще в детстве я боялась рассердить отца, как бы сильно ни любила его, а сейчас он хотел, чтобы я ушла.

На пороге я обернулась. Папа