Ярость огня - Розария Мунда Страница 21

пнул ботинками грязь, не в силах выразить свое раздражение иначе. Чипсайд по любым меркам был не тем местом, где улучшалось настроение, но сейчас все стало только хуже. Витрины многих магазинов были заколочены из-за кризиса, улицы кишели нищими, а количество уличных торговцев значительно уменьшилось. Еще прошлым летом торговцы останавливали нас, предлагая попробовать фрукты, а сейчас, пока мы переходим площадь, никто, даже нищие, не смотрел нам в лицо.

Но мы в любом случае не могли им ничего предложить, потому что стражники давали обет бедности.

– Кор!

Я заметил девушку, торопливо пробирающуюся к нам сквозь толпу. Мы встречались с ней в Лицее, когда она посещала занятия драконьего языка в последнем семестре. На занятиях я никогда не видел у нее зеленого рабочего шарфа, который сейчас она повязала на голову.

– Мегара! – Кор с улыбкой сжал ее ладонь. – Что ты делаешь в Чипсайде?

Мегара улыбнулась.

– Прочесываю трущобы, – ответила она, позвякивая своим золотым браслетом. А затем обернулась ко мне: – Кажется, мы лично не знакомы. Меня зовут Мегара. Мегара Роупер.

Со времен учебы я помнил о ней только то, что она говорила столь же мало, как и я. Однако, несмотря на это обстоятельство, она буквально лучилась энергией. У нее была та же загорелая кожа и отчетливо звучащие гласные в говоре, как и у Кора, что выдавало в ней уроженку Хаймаркета или Саутсайда. Она стиснула мою руку в твердом рукопожатии.

– Мы с Мегарой знакомы с начальной школы, – объяснил Кор.

– И вместе ходили на Драконьи Выборы, – добавила Мегара. – Только те из нашего класса, кто набрал высокие баллы.

– Тебя отвергли? – спросил я.

Мегара улыбнулась, но в ее улыбке читалась грусть. У нее были поразительно яркие зеленые глаза.

– Моего брата тоже отвергли, – сказал я, повинуясь какому-то неведомому импульсу.

Я очень давно не говорил о своей семье, но сегодня у меня возникло внезапное желание нарушить этот запрет. Как и приход в Чипсайд по неверной причине, это казалось безрассудным, а безрассудство – опьяняло. Кроме того, у многих каллиполийцев имелись братья и сестры, которых драконы не выбрали благодаря программе набора стражников, созданной новой властью. Это было уже не так важно, как в прежние времена.

– Он огорчился? – поинтересовалась Мегара.

Его пришлось оттаскивать от грозовиков, от которых он не желал уходить, чувствуя полное опустошение. Я согласно кивнул.

Странная улыбка вновь появилась на лице Мегары:

– И этого брата звали Лаэртес Грозовой Бич?

Услышав его имя, я почувствовал себя так, словно меня окатили ледяной водой.

– Не стоит скромничать, – продолжила Мегара, в упор глядя на меня, а Кор, стоящий рядом, взволнованно ковырял носком ботинка пыльную брусчатку площади. – Многим об этом известно. И они знают, что ты убил кровного родственника, чтобы доказать свою верность.

На протяжении долгих лет я думал о том, что, как только правда о моем происхождении выйдет наружу, меня подвергнут гонениям. Но теперь я собственными глазами видел, что она не шутит и ей нет никакого дела до того, что я сын повелителя драконов и всего, что с этим связано. И я снова кивнул в ответ.

Мегара вскинула бровь:

– Если хочешь знать, то ты истинный герой Каллиполиса.

Она направилась через площадь к чипсайдскому драконьему пьедесталу, на ходу стягивая зеленый шарф, и ее длинные черные волосы рассыпались по плечам.

Кор ухмыльнулся:

– Ты мог хотя бы попытаться не выглядеть так самодовольно…

Я отпихнул его, и он захохотал. Когда мы возвращались во Дворец, мой шаг был радостно легок.

ЭННИ

Школьные собрания по поддержанию боевого духа проводились без драконов, поэтому мы с Даком пешком направились в начальную школу Чипсайда. В школе пахло, как и в моем детстве: воздух был наполнен смесью затхлого пота и хлорки, а окна, сделанные на месте зазоров в шлаковых блоках, из которых были построены стены, показались мне куда меньше, чем раньше. Тем не менее, в отличие от приюта Элбанс, у меня остались хорошие воспоминания об этом месте. В школе я всегда знала, что делать. Всегда могла все держать под контролем.

Пучок директрисы выглядел таким же тугим и безупречным, как и прежде, хотя и прибавилось седых волос. Когда она спросила у меня про Ли, я, запинаясь, отвечала, а Дак с любопытством смотрел на нас. Это, как и Холбин, было частью моей прошлой жизни, которую я почти с ним не обсуждала.

– Вы с ним были неразлучны, – вспоминала директриса.

Я кивнула, улыбаясь ей, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание.

Как только мы вошли в класс, Дак уселся на стул с краю, а меня сопроводили к доске, представив нас как важных посетителей.

– Дориан и Антигона, Энни, – стражники, летающие на драконах. А вы знали, что Энни училась в нашей школе? – Вокруг раздались восхищенные возгласы. – Она прошла металлический тест, который вскоре ожидает и вас, и получила высокие баллы, благодаря которым ее выбрали для вступления в ряды стражников. Сегодня она пришла, чтобы рассказать нам о металлической системе.

Я должна была произнести стандартную речь, подготовленную Министерством Пропаганды, похожую на ту болтовню, которую я слышала в школе в этом возрасте; и я могла спокойно произнести ее, потому что выучила ее назубок. Но, возможно, было что-то в том, что я произношу речь именно здесь и сейчас, перед сорока юными лицами, – перед детьми, которых я поклялась защищать и которым угрожал Новый Питос, – и потому эти слова звучат для меня иначе.

Я услышала, что произношу то, что когда-то слышала от других, подобных мне.

Это чудо.

Когда нам впервые рассказали о металлическом тесте, я сначала не поверила. Тест, который позволит тебе стать кем-то значимым? Тест, который поможет получить дракона? «Люди вроде нас не летают на драконах», – говорила я тогда Ли. Когда считала его одним из нас, очередным сиротой низкого происхождения.

Но я ошибалась насчет Ли и драконов. А когда пришел результат, моя жизнь изменилась.

Оглядываясь назад, я не могла вспомнить большую часть того, что там происходило. Письменный экзамен, где половина вопросов была из области математики и половина из логики, а иногда и настоящие моральные дилеммы. Экзамен по физической культуре, где мы соревновались в спортзале, а преподаватели наблюдали за нами, потому что тест предназначался не только для оценки ума или физических возможностей. Он нужен был для того, чтобы выявить истинные способности, для чего мы предопределены. Что и выражалось в четырех возможных результатах: золото, философская сторона, высшая ценность в управлении государством; серебро, духовная сторона, сословие военных; бронза, квалифицированный труд и железо – труд неквалифицированный. А