Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи Страница 2

В один из дней входная дверь скрипнула, и я нашел в себе силы заговорить. Они проснулись вместе со звериным голодом и ноющим требованием мышц вспомнить, каково это – ступать по земле по собственной воле.

– Давно не виделись, – прошептал я, медленно поворачивая голову.

Фабиан застыл и подавился вдохом, но спустя секунду уже кинулся ко мне. Я чувствовал себя стариком, чьей смерти одновременно не могли дождаться и страшились – предстояло не то делить наследство, не то разгребать проблемы.

– Прости, – тут же запричитал Фабиан каким-то не своим, тонким и тихим голосом, будто боялся спугнуть вновь вспыхнувшую во мне жизнь. – Прости, я не знал, что совсем потеряю рассудок и сотворю… такое.

– Какое?

Он гулко сглотнул. Я не осматривал себя, да и лежал до этого дня почти неподвижно. Что бы ни происходило с телом, сейчас я все равно не мог ему помочь.

Фабиан мучался, пытаясь подобрать слова.

– Что с Дювалем? – попытался я сменить тему.

Вышло дурно: на этот вопрос он тоже не сразу нашел ответ.

– Сам знаешь.

– Я… не то имел в виду.

Фабиан поднес к кровати стул, рухнул на него и спрятал лицо в ладонях. Вид чистой кожи на его пальцах чуть успокоил ту часть меня, которая, как оказалось, внимательно осматривала его, пытаясь отыскать следы магии. Я чуть слышно выдохнул.

– Гептагон отослал ноксианским королям официальную бумагу, в которой осудил действия виконта. Они решили откупиться, чтобы привлечь к делу как можно меньше внимания, – пояснил наконец Фабиан. – Так что у Ателлы теперь есть горы денег на развитие школы, а виконта Дюваля нет. Как будто и не существовало.

– Как ты?..

– Птичка. Появлялась тут, а я как раз заходил. Сказала, кто-то просил тебе передать.

– А его жена?

– Оу… – Фабиан резко выпрямился, на лице застыло недоумение. Совершенно непривычное для него выражение, даже забавное. – Я о ней, признаться, не подумал, да и Иветт не спрашивала. Бежала, полагаю.

О своей жене я спрашивать уже не стал: слышал от Вив и слуг, что она осталась в замке в качестве пленницы. Бежать не пыталась, так что ограничились тем, что приставили к ней стражников. Иллюзии насчет того, что она не представляет опасности, развеялись, но без поддержки отца ее возможности потеряют прежний размах. Фамильное имя Дюваль из пропуска в каждую дверь превратилось в гниющее клеймо на лбу. Податься ей было, в общем-то, некуда.

– Ладно. – Я попытался приподняться, но безуспешно: голову тут же потянуло к подушке, и я умудрился удариться затылком об изголовье. Фабиан не сдержал смешка. – Посмейтесь где-нибудь за дверью, ваше величество. Я из-за вас чуть не сгинул, а теперь еще и затылком голым…

– Спасибо, – выдохнул он, будто давно сдерживал желание это сделать. – Не было возможности сказать. Вернее, была, но хотелось, чтобы ты точно услышал. Спасибо.

Я собирался ответить, что за деньги, которые мне платили, сделал бы ради него и не такое, но слова застряли в горле. Фабиан улыбнулся – мимолетно, опустив взгляд, – и я сглотнул, чтобы не выпустить несказанное наружу.

– Что чувствуешь? Она… подчиняется? – осторожно спросил я вместо этого. – Как ты живешь без снадобья?

– С трудом, – признался он. – Но держусь. Сейчас все ощущается… иначе. Раньше она была, словно буря, шторм, необузданная и необъяснимая, а теперь я ее… понимаю? Могу с ней говорить. Уговорить. Интересно, чародеи ощущают нечто похожее?

– Не совсем. Наши силы зависят только от нас и рождаются из наших намерений. У них нет собственной воли.

– Что ж, мне достался строптивый питомец…

Фабиан горько усмехнулся и поправил волосы, используя жест как повод отвести взгляд. О собственном строптивом питомце я тоже помнил – и горевал, что нет сил увидеться. Ниррити изнывала в одиночестве, думая, что у нее вновь кого-то отобрали. Злость в ней кипела и готовилась вылиться на любого, кто зайдет в ее жилище, и благо, что никто не додумался посетить виверну в мое отсутствие. Почувствовав же, что связь восстанавливается, она воспряла духом – пожалуй, это наполнило энергией и меня.

– Что местные говорят по поводу волос? – поинтересовался я, отчаянно желая снять с лица Фабиана вуаль вины: она не красит королей. – Не хочется признавать, но так выглядит лучше. Седина тебя все-таки старила.

– Сказал, ты подсобил. Им даже понравилось. – Он почему-то смутился. – Болтают, что будь я таким пару месяцев назад, ты бы невесту у меня не увел.

– Ну-ну, не увлекайтесь, ваше величество. Во всем надо знать меру.

– Очнулся!

Вивиан влетела в комнату под аккомпанемент нашего неуверенного смеха и запрыгнула на кровать, устраиваясь на моих ногах, как кошка, готовящаяся ко сну. Конечности заныли, но я стерпел. Неподдельная радость на лице Вив все еще удивляла.

– Скучала?

– Не делай вид, что мой голос не вел тебя к свету все эти дни.

– Да, – протянул я. – Он не затихал.

Вив улыбнулась, но, наконец разглядев во фразе издевку, ущипнула меня. Я шумно втянул воздух, пытаясь не показать, насколько было больно – тело все еще оставалось чрезмерно чувствительным, хоть я и пришел в себя. Вивиан коснулась пояса, полного ножей, и многозначительно вскинула брови.

– Скажи спасибо, что в этот раз я воспользовалась руками.

– Вивиан, тебе следует…

Но она либо не услышала Фабиана, либо намеренно перебила его – он, признаться, позволял ей слишком многое, а она была рада наконец сократить дистанцию, которую обычно держала с заказчиками. Произошедшее, вероятно, сильно сблизило их. Все же они оба рванули на чужие острова, чтобы достать из темницы одного лишенного сил неудачника, и вернулись невредимыми после того, что даже Верховного приковало к постели.

Пальцы Вив нащупали что-то за поясом и ловко вытащили неаккуратно свернутый кусок бумаги.

– Вот. – Вив протянула его мне, но, чуть подумав, сунула послание под подушку. – Тобиас передал. Я говорила, что ты, скорее всего, прочтешь нескоро. Он ответил, что сделал все, что мог.

Фабиан бросил на меня неожиданно спокойный взгляд. Отчего-то по спине пробежали мурашки.

– Я… просил его об услуге. – Мне и самому не сразу удалось вспомнить, о чем речь; тот разговор с Тобиасом казался таким далеким, словно однажды приснился. – Он сказал что-нибудь еще?

– Нет, мы разговорились о чем-то другом, и он…

– О-о-о, вот как?

– Даже не думай! – Вив пригрозила мне пальцем, который так и тянуло назвать изящным, но грубая кожа и мозоли на нем не позволяли этого сделать. – Еще хоть слово, и тебе…

– Никакой свадьбы, я понял.

За дверью послышался шум, и спустя секунду в образовавшейся щели