Рассказы 28. Почём мечта поэта? - Артем Гаямов Страница 14

Средизимье

«Разве нормальный человек пойдет работать ночным сторожем? Только лузер. Или маньяк», – припечатала в чате девица с утиными губами.

«Дура недалекая. Ночной сторож – работа мечты. Круче только санитар в морге», – сердито настрочил Сева.

Не дожидаясь ответной реакции, он торопливо заблокировал девицу и засобирался на смену. За окном уже пару часов как стемнело, комнату освещали только экран монитора и разноцветная светодиодная гирлянда, виноградной лозой вьющаяся по занавеске.

Каждый год было одинаково странно наблюдать, как с течением праздников из этих ярких лампочек исчезает что-то неуловимо волшебное. Причем исчезает всегда в три этапа: с наступлением Нового года, затем Рождества, и вот теперь, с приходом Старого Нового года, выветривается последняя толика магии. Светодиоды горят так же ярко, теми же цветами – красным, синим, зеленым, желтым, но… как-то без толку. Впустую, что ли?

Распихав по карманам пуховика ключи, документы, телефон, наушники, авторучку и – самое главное! – судоку, Сева вырубил компьютер, выдернул из розетки гирлянду, на ощупь обулся в темноте и вышел из квартиры. Спускаясь на лифте, он сросся с наушниками, включил «Boney M» и в метель из подъезда шагнул уже под теплый вокал Лиз Митчелл:

Sunny,

Yesterday my life was filled with rain.

Зима торжествовала, злорадно скаля ледяные зубы. Вьюжила, будто орала в лицо. О том, что настало ее беспросветное время – праздники позади, а самые крепкие морозы и сильные снегопады только начинаются. Время снимать украшения, выбрасывать елки и не надеяться ни на что.

Сева не злился на зиму, вот уже два года он жил с этой холодной стервой на одной волне. Наплевав на непогоду, пошел длинной дорогой, через парк, и все высматривал в кустах золотистый хвост. Высматривал скорее по привычке, машинально, ни на что не надеясь. Ведь хвоста уже два года как не было.

Никому не нужные заваленные снегом скамейки. Затравленные метелью фонарные столбы, едва источающие свет. Промороженные насквозь скелеты-деревья. И круглый циферблат зависших в воздухе, словно вросших в черноту, механических часов. Время близилось к восьми.

Sunny one so true,

I love you.

Сева грустно усмехнулся и прибавил шаг, сворачивая в сторону школы.

* * *

На посту у раздевалок, рассевшись вокруг обогревателя, ждали трое: дневной охранник Антоха, одна из учительниц и стриженая девчонка лет восьми-девяти на вид. Девчонка торчала в смартфоне и более ничем не интересовалась, а вот учительница, наоборот, сразу засуетилась вокруг Севы, безостановочно поправляя то очки, то волосы.

– Вы простите, пожалуйста. Я понимаю, вы не обязаны. Просто мне уже надо бежать, а Сашенькин папа в пробке застрял. – Слово «папа» прозвучало с интонацией «козел». – Это на полчаса, не больше. Присмотрите за девочкой. Мне действительно нужно идти.

– Ей на свиданку надо, – встрял Антоха и, размашисто расписавшись в журнале, пожал плечами. – Пятница.

На правах дневного охранника он был в курсе школьной жизни. Сева вот, к примеру, таких нюансов не знал, да и знать не хотел. Никаких историй, никаких проблем, никакого общения. Затихшая школа, пустые коридоры, запертые двери, потушенный свет – вот его работа. А не то, что сегодня.

– Ладно, присмотрю, – выдавил Сева и, опасливо покосившись на девчонку, подумал: «С санитаром морга такого бы точно не случилось».

Иногда сто́ит лишь согласиться на что-то нежеланное, навязанное, как тут же всё вокруг волшебным образом успокаивается, рассасывается, затихает. Но это обманчивое затишье. Затишье перед бурей, потому что тебя уже втянули в чужую историю и добром эта история вряд ли кончится.

Учительница спешно засобиралась, едва Сева сказал «ладно». Рассеянно поблагодарила через плечо, доставая из сумочки чирикающий телефон. Звонил, вероятно, ухажер.

– Там еще полбутылки, сам знаешь где, – доверительно шепнул Антоха и тоже ушел, заматываясь на ходу шарфом.

Сева запер дверь, затем повернулся к уткнувшейся в смартфон девчонке. Хотел что-нибудь сказать, но ничего не придумал и просто уселся рядом. По-хозяйски подкрутил обогреватель, а потом, чуть поразмыслив, подкрутил назад.

Блаженную тишину опустевшей школы теперь нарушало лишь деловитое сопение девчонки. В общем-то, негромкое, но какое-то чужеродное, непривычное, неприятное. Поэтому Сева, прежде чем погрузиться в судоку, надел наушники и включил музыку – дежурство началось.

«Семь. Пять. Четыре. Снова семь. Здесь пока непонятно – или два, или четыре. А вот тут девятка, без вариантов. Восемь. Пять. Два. Здесь либо три, либо шесть. Так, поглядим, шестерка уже была – значит, три. И рядом подряд – два, один. Смешно. Как обратный отсчет. Ой…»

От неожиданности Сева вздрогнул и выматерился одними губами, увидев, что девчонка таращится в упор. Уставилась, смотрит не моргая, будто инопланетянин, сканирующий незнакомую форму жизни. Круглолицая, волосы светлые, стриженые, а глаза голубые-голубые, как на компьютере нарисованные.

– Дядь, а что ты там пишешь? – Девочка кивнула на судоку.

Обращение на «ты» Севе категорически не понравилось, но заниматься воспитанием чужих детей он не собирался, поэтому просто процедил сквозь зубы:

– Это японская игра. Не для детей. Тебе не понять.

– У меня в телефоне много игр. И я их все понимаю.

– Вот и играй в телефоне.

– Не могу. Разрядился.

Девчонка вздохнула и снова уставилась. С нарастающим раздражением Сева понял, что оказался в роли телефонозаменителя. Дернул ртом, уткнулся в судоку, бездумно водя ручкой над пустыми клетками, потом буркнул:

– Папа твой когда приедет?

– Не знаю.

Она сказала это очень просто, кротко, даже смиренно, и в груди Севы неожиданно что-то ёкнуло.

– Ладно, иди сюда. – Он приглашающе махнул рукой. – Смотри, это называется судоку. Видишь пустые клетки? Их надо заполнить цифрами. Но так, чтобы не повторялись ни по вертикали, ни по горизонтали, ни вот в этих маленьких квадратах, ясно?

– Скучно, наверно, сидеть, циферки угадывать.

– Ничего не скучно. И их не угадывать надо, а просчитывать варианты. Методом исключения. Я ж говорил, тебе не понять. – Сева осуждающе покачал головой. – На самом деле, очень даже интересно, затягивает. Бывают разные дополнительные условия, разные вариации – квадро, перегородки, латинский квадрат…

Девочка стояла рядом и терпеливо ждала, пока Сева перечислит все вариации судоку, а потом, кивнув на наушники, невпопад спросила:

– Дядь, а что ты слушаешь?

– Е-мое… – Сева грустно усмехнулся. – Перед кем я распинаюсь? Вы же – поколение ТикТок. Ни на чем дольше пяти секунд сосредоточиться не можете. Ну, «Бони Эм» я слушаю, и что?

– Включишь?

– Зачем тебе?

– Так. Интересно.

Обреченно вздыхая, Сева выдернул наушники из телефона, включил «Sunny», сделал погромче. Девчонка уселась обратно на свой стул, с минуту внимательно, болтая ногами, слушала, потом поморщилась, будто живот