Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю Страница 11

выплеснуть на неё весь свой гнев. Первой рвалась в бой, несомненно, сама госпожа Мо. Что удивительно, зачастую именно женские трупы выделялись необычайной свирепостью: волосы дыбом, глаза налиты кровью, ногти как кинжалы, в уголках рта пузырится пена, а пронзительные вопли сотрясают потолок – в общем, картина поистине безумная. За матерью неотступно следовал Мо Цзыюань. Оба дружно пускали в ход зубы и когти, а муж госпожи Мо замыкал отряд, атакуя между делом.

Юноши ошеломлённо застыли. Они хорошо знали о битвах между свирепыми мертвецами из книг и понаслышке, а увидев такое воочию, наблюдали с разинутыми ртами, как во все стороны летят ошмётки плоти да бьёт фонтаном кровь. Что за зрелище… глаз не оторвать!

Мо Цзыюань вдруг заревел и отскочил в сторону: рука вспорола ему живот, и на землю повалились кишки. Увидев это, госпожа Мо яростно взвыла и закрыла его собой. Её атаки сыпались градом, а острые когти разили не хуже смертоносных мечей. Но Вэй Усянь понимал, что долго ей не продержаться.

Даже трое свирепых мертвецов, погибших совсем недавно, не могли усмирить одну-единственную руку!

Вэй Усянь внимательно следил за происходящим. Он сложил язык трубочкой и сжал губы, готовый свистнуть, но всё никак не решался. С одной стороны, свист мог бы раздразнить мертвецов и тем самым переломить ход сражения. С другой, кто поручится, что о его проделках никто не догадается?

В тот же миг рука метнулась к госпоже Мо и свернула ей шею.

Понимая, что семейка Мо близка к поражению, Вэй Усянь набрал в грудь побольше воздуха и уже хотел засвистеть, но тут из-за края небес полился мелодичный звон.

Казалось, чьи-то пальцы, легко перебирая струны, рождали чистые и прохладные звуки, похожие на шелест ветра в кронах сосен. Услышав их, нечисть разом застыла на месте.

Юноши просияли.

Лань Сычжуй вытер кровь с лица и, подняв голову, радостно воскликнул:

– Ханьгуан-цзюнь!

Едва заслышав гуцинь[7], Вэй Усянь развернулся и поспешил куда подальше.

Зазвучала новая мелодия. На этот раз тон её оказался выше; она пронзала облака и обрушивалась на землю мириадами льдинок. Три ходячих мертвеца медленно попятились, тщетно стараясь прикрыть уши одними правыми руками. Но защититься от «Песни разрушения» клана Гусу Лань было невозможно, и только они сделали несколько шагов, как их черепа тихонько затрещали.

Ожесточённо бившаяся рука при первых же звуках гуциня упала на землю. Её пальцы ещё сгибались и разгибались, однако подняться она больше не могла.

Недолгая тишина взорвалась ликующими криками: юноши радовались, что остались в живых. Они сражались целую ночь и наконец дождались подкрепления. Даже если их жестоко накажут за «неуместный шум, подрывающий устои клана», им уже всё равно!

Помахав новоприбывшему, Лань Сычжуй вдруг заметил, что кого-то не хватает, и дёрнул Лань Цзинъи на себя.

– Где он?

– Кто? – спросил донельзя счастливый Лань Цзинъи.

– Молодой господин Мо, – подсказал Лань Сычжуй.

– Зачем тебе этот полоумный? – удивился Лань Цзинъи. – Кто его знает, куда он убежал. Наверное, испугался, что я ему всё-таки всыплю.

Лань Сычжуй даже не стал отвечать: он прекрасно знал, что беспечный и простодушный Лань Цзинъи, сталкиваясь с трудностями, дважды не думает.

«Подожду Ханьгуан-цзюня и расскажу ему обо всём», – решил про себя Лань Сычжуй.

Деревня Мо ещё спала, вот только трудно было сказать, настоящий то сон или притворный. Несомненно, битва мертвецов наделала шума, да такого, что только кровавые ошмётки летели, однако никто из местных жителей не проснулся и не вышел из дома. Даже зеваки не станут лезть куда попало: дикие вопли, грохот и пыль столбом – это, конечно, весело, но небезопасно.

Вэй Усянь поспешно уничтожил все следы ритуала в хибаре Мо Сюаньюя и выбежал за дверь.

Ну что за напасть! Мало того что на подмогу явился последователь клана Лань, так ещё и сам Лань Ванцзи!

Лань Ванцзи был одним из тех, с кем Вэй Усяню довелось сражаться в прошлой жизни, потому и требовалось срочно уносить ноги. Проходя мимо чьего-то двора, он заприметил большой жёрнов; рядом стоял на привязи пегий осёл и что-то сосредоточенно жевал. Увидев, как незнакомец лихорадочно мечется туда-сюда, животное удивилось и совершенно по-человечески скосило на него глаза. Они встретились взглядами всего на миг, но лёгкое пренебрежение, написанное на серой морде, задело Вэй Усяня за живое.

Он подошёл и потянул за верёвку, однако осёл возмущённо заревел на всю округу. Вэй Усянь и тащил, и уговаривал, и хитрость применял, лишь бы вывести его на тропу. Возня эта заняла весь остаток ночи. Только когда над горизонтом забрезжил рассвет, они наконец выехали на большую дорогу.

Жестокость

Глава 6

Не прошло и пары дней, как Вэй Усянь сделал неприятное открытие: похоже, с выбором он дал маху.

Пегий скакун, что так удачно подвернулся ему под руку, оказался из тех, кому невозможно угодить.

Хотя это был всего лишь осёл, вкушал он исключительно свежую, молодую травку, всю в капельках росы. Стоило кончику травинки пожелтеть, угасал и его интерес.

Проходя мимо крестьянского двора, Вэй Усянь стащил охапку пшеничной соломы, чтобы накормить животину. Однако, пожевав угощение, осёл выплюнул его с оглушительным «тьфу». Если он не получал отменного кушанья, то с места трогаться не желал, впадал в бешенство и начинал брыкаться. Несколько раз Вэй Усянь едва не получил от него копытом, а от дикого рёва страшно закладывало уши.

Что в скакуны, что в домашние животные – никуда он не годился!

Вэй Усянь то и дело с тоской вспоминал свой меч. Вероятно, он давным-давно попал в руки главе какого-нибудь прославленного клана и сейчас украшал собой стену, чтобы трофеем можно было похвастаться перед гостями.

Понукая и чуть ли не таща осла на себе, Вэй Усянь бодро преодолел какое-никакое расстояние, пока дорога не упёрлась в обширные угодья у неизвестной деревеньки. На обочине рисового поля стояло одинокое дерево – раскидистая софора. Под её сенью примостился старый колодец, а рядом с ним местные крестьяне оставили ведро и тыкву-горлянку для изнывающих от жажды путников. Туда пегий осёл и примчался.

Уходить животное отказывалось, так что Вэй Усянь, спрыгнув наземь, хлопнул его по внушительному заду.

– Вот ослиное величество! Тебе угодить ещё трудней, чем мне!

Осёл плюнул на него в ответ.

Пока они валяли дурака, по тропинке к колодцу вышла группа людей.

С плетёными бамбуковыми корзинами за спиной, в простой одежде да соломенных сандалиях путники навевали мысли об очаровании тихой