Тьма у трона - Элиот Лилит Страница 10

«Прозябал бы в безвестности, выслуживаясь перед зажравшимися ничтожествами, – вот как».

Нет, жалеть тут не о чем. Своим фантастическим взлетом Алексей обязан его величеству, и пусть сейчас трудным временам не видно конца и края, его долг – быть рядом с императором.

Перевалило за четыре часа, и Алексей уже собирался назад – попытаться урвать хоть пару часов сна, – когда беседу снова прервал приступ ужасного кашля. Больной сипел так надсадно, что Алексей не выдержал и растолкал дремавшего за столом лекаря.

– Посмотрите, что там с этим, – он кивнул на ворох одеял.

Поняв, кто перед ним, лекарь не осмелился возражать. Подойдя к койке, он принялся разгребать одеяла, пока на свет не показался исхудалый, бледный как смерть паренек с запавшими щеками. При взгляде на него Алексея прошиб холодный пот. На бледной коже, будто следы застарелых побоев, выступали черные разводы.

Он подскочил к койке, едва не сбив лекаря с ног.

– Давно у него эти пятна?

– Нет, ваше высокопревосходительство, – пролепетал лекарь. – С утра ничего не было, клянусь богом!

Больной снова зашелся в приступе. С его губ сорвалось несколько темных капель: то ли кровь, то ли что похуже. Андрей тоже подошел – ни следа былой развязности.

– Чего это с ним?

Петя отчаянно тянул шею со своей койки.

Алексей оттеснил брата плечом, чтобы не стоял слишком близко. Наклонился было к больному, пытаясь разглядеть его глаза, тонкой полоской поблескивающие из-под опущенных век, как вдруг тот сам вытаращился на него. Кашель оборвался. На смену явился трескучий хрип:

– Тьма грядет. Тьма грядет. Тьма грядет.

Белки его глаз почернели.

Лекарь испуганно попятился. Андрей оцепенел. И только Алексея больше занимали слова обезумевшего солдата.

– Тьма грядет. Тьма грядет. Тьма гр… – Черная слякоть хлынула у него горлом, заляпала подбородок, грудь и одеяло.

Кто-то из постояльцев лазарета проснулся и испуганно завопил.

– Тихо! – рявкнул Алексей. – Тихо, кому говорят!

Командный тон и пара затрещин подействовали – в лазарете снова воцарилась тишина. Все только дрожали и обменивались оробелыми взглядами, но не голосили.

– Умершего никому не трогать, – распорядился Алексей, убедившись, что все, включая лекаря, его слушают. – Я доложу его величеству. Ждите дальнейших распоряжений.

И, позабыв проститься с братьями, он бросился вон.

Глава 4

Нож брадобрея

– …не могу просто погнать ее со двора. Как это будет выглядеть?

– А как выглядит то, что устроили они с графом? Если так пойдет дальше, как бы ваши подданные не начали шептаться, что…

Усталый голос императора и вкрадчивый – Кутайсова смолкли, когда Алексей забарабанил в дверь.

– Ваше величество! – Алексей не знал, осмелился ли бы ломиться в покои императора, если бы тот еще спал, но, к счастью, сегодня тот встал еще раньше обыкновенного.

– Что там опять стряслось? Заходите!

Алексей поспешно шагнул в комнату и замер. Император, еще в ночной рубашке, сидел на стуле с запрокинутой головой. Его шею и подбородок покрывала мыльная пена. Кутайсов стоял рядом с наточенным брадобрейским ножом – процедура бритья была в самом разгаре. Ничего необычного, но вид острого лезвия у самого горла императора взорвал в груди Алексея неконтролируемое желание сломать камердинеру руку.

Кутайсов невозмутимо вернулся к своему занятию. Лезвие заскользило вверх и вниз, вверх и вниз, ловя свет свечей. Император скосил взгляд на Алексея:

– Алексей Андреевич, вы заснули? Я полагаю, если бы дело не было срочным, вы дождались бы часа подачи рапорта.

– Да, ваше величество, – выдавил Алексей, не в силах оторвать взгляд от ножа. Одного росчерка достаточно, чтобы оборвать жизнь владыки огромной страны… И подобная власть – в руках такого человека, как Кутайсов.

Кутайсов, заметив его взгляд, нахально улыбнулся. Накатило новое желание – разбить ему лицо. Алексей с трудом заставил себя говорить.

Император внимательно выслушал его рассказ о произошедшем в казармах. К концу Кутайсов уже стирал мыльную пену салфеткой и обмывал нож в тазике с помутневшей водой. Лицо императора было мрачным.

– Ничего не понимаю. Почему… – Он осекся.

Окно было приоткрыто. У них на глазах вместе с сочащейся с улицы струйкой морозного воздуха в комнату невозмутимо вплыл бес размером с кулак. Побледнев, император указал на него пальцем.

Алексей не успел среагировать. Нож Кутайсова со свистом рассек воздух ровно в том месте, куда указывал царственный перст, и со стуком вошел в стену. Бес разлетелся облачком мглы.

– С каких пор, – сипло произнес император, – бесы залетают ко мне в покои как к себе домой?

Кутайсов насмешливо покосился на Алексея. Видимо, пришло в голову то же, что и ему: «бес лести предан». Алексей до боли стиснул челюсти. Жаркий гнев вытеснил потрясение, хотя он не знал, что ошеломило его больше: то, что Кутайсов умеет метать ножи, или то, что его нож с какой-то радости был из освященной стали.

Император подошел к окну и глянул вниз:

– А эти бездельники стоят и в ус не дуют! Сходите-ка напомните им, в чем заключаются обязанности гвардейцев. И велите оседлать мне лошадь.

Знакомая красная пелена уже застилала глаза, когда Алексей вылетел из дворца. Часовые, чуя беду, напряглись. И не зря – безвыходная ярость на Кутайсова взвинтила Алексея не меньше, чем халатность этих дрянных бездельников.

– Чем вы занимаетесь?! – прошипел он, подскакивая к черно-белым гвардейцам, дежурящим под окнами императора. Иногородние – в лицо их Алексей не знал. – Спите, что ли?!

Бесогоны оторопело переглянулись.

– Да мы разве что не так сделали? – растерянно пробормотал ближайший.

Его осоловелый вид взбесил Алексея еще больше.

– Все вы сделали не так! – рявкнул он, сжимая кулаки. – У вас одна работа – смотреть, чтобы никакие твари во дворец не пролезли!

– Так мы смотрели, ваше высокопревосходительство…

«Из Москвы», – решил Алексей. Только там бесогоны такие самоуверенные и такие распущенные. Ну ничего, он-то с них гонор посбивает…

До последнего мгновения гвардеец смотрел на его руку с изумленным любопытством, будто даже в мыслях допустить не мог, что это всерьез. Зато от удара шарахнулся так, что чуть не свалился в сугроб. Его соседи наблюдали с вытаращенными глазами.

– Плохо смотрели, если бесы к его величеству в окно влетают! – Драть глотку на морозе было до одури приятно. Напряжение испарялось быстрее тепла, даже задышалось свободнее. Наконец-то хоть что-то простое и понятное. Чего еще заслуживают лодыри, поставившие под угрозу благосостояние императора, если не хорошей