Граф Суворов. Книга 18 - Иван Шаман Страница 9

— Ваше величество, прошу вас ознакомиться с документом перед визированием, — произнёс один из дипломатов, подойдя ко мне.

Старый, выглядящий обрюзгшим и запущенным, я бы не воспринимал его всерьёз, если бы не острый живой взгляд и отлично работающие чакры. Ни одна не была раскрыта, но этот старик держал свой разум в холоде. А вот животу давал волю.

— Вот как… — пробежав глазами бумагу, хмыкнул я. — Хорошо, визируем. Документ будет размещён для ознакомления. Если до конца раунда вторая сторона ничего не предпримет, вы получите дополнительные баллы.

— Благодарю за понимание, — чуть криво улыбнулся старик, и я вдруг понял, что не помню, как его зовут. Не то что не обращал внимания, а в самом деле не помню. Так что дождавшись, пока он отойдёт, и поставив щит, обернулся к Марии.

— Это кто вообще?

— Ты что, серьёзно? Не узнал? — ошалело поинтересовалась супруга. — Вот честное слово, дорогой, внимательнее читай, что тебе подсовывают на подпись. Это же граф Рюмин, Александр Александрович. Учитель и наставник Нарышкина.

— О как… — проговорил я, передав предоставленный им документ первой жене.

— Война? — удивлённо прочитала она. — Сейчас?

— Ты на условия посмотри. Там нападение под чужим флагом, удар с другой границы малыми силами… Хорош дипломат, ничего не скажу, — покачав головой, признал я. — Только непонятно, как такой жёсткий старик сумел вырастить такого мягкого и не противящегося злу посла.

— Возможно, поэтому и вырастил. Ну или тот наперекор пошёл, — пожала плечами Мария и передала второй, усечённый документ, на котором не была указана нападавшая сторона, слугам, для размещения. — Но вряд ли его не заметят.

— Вот и посмотрим, что будут делать, — сказал я, дожидаясь реакции.

Учитывая, что ко мне подходили регулярно, вычислить, от кого именно вышла эта бумага, было невозможно. Ну хорошо, очень сложно, хоть и реально. Но вот заметили её почти сразу, правда, не рассказав стороне, против кого шла атака.

Понятно, что в реальной жизни пограничные заставы тут же доложили бы вышестоящим, поднялась бы тревога и так далее. А таким образом мы пытались смоделировать нерешительность или задержки в правительственной системе. Но самым интересным было даже не это, ведь для некоторых стран условием получения баллов было невступление в военный конфликт.

У каждой стороны были свои стартовые условия, условия победы, поражения и получения дополнительных баллов. И они сильно различались. То, что для одной стороны могло оказаться фатальным, для другой составляло несущественные неудобства. Как и в реальной жизни. Для кого-то экономический кризис означал немедленные выступления народных масс и чуть ли не риск революции, а для других даже война на своей территории — приемлемо, пока победа в ней достижима.

Как только сторона, против которой готовилось нападение, узнала об этом, мне на стол тут же легли три письма: протокол о сопротивлении и выделении ресурсов из изначальных, на купирование проблемы, письмо к союзникам и требование немедленного созыва профильного комитета Лиги Наций.

— Принято. Письма о просьбе созыва будут направлены всем членам Лиги, — кивнул я.

У меня за спиной закипела работа, и через минуту уже каждый стол получил приглашение на заседание. Из десятка команд две ответили вежливым отказом, одна проигнорировала сообщение, остальные же согласились провести встречу.

— Приглашаем стороны к выступлению. Остальные получают дополнительное время, — сказал я и указал на отдельно стоящий круглый стол на десять человек, за которым разместились все дипломаты, согласившиеся на заседание. — У вас десять минут. Можете начинать.

— В таком случае прошу прощения за нарушение протокола, господа, — принимая условия, чуть поклонился посол Словакии. — Некоторое время назад на нас напали. Агрессия была предотвращена, угроза купирована, но мы потеряли многих достойных граждан. В соответствии с уставом Лиги мы требуем немедленного осуждения преступника, развязавшего агрессивную войну!

— Для начала мы хотели бы получить весомые доказательства такого вмешательства, — сказал посол Словении. — Мы разделяем ваше беспокойство и полностью поддерживаем расследование о произошедшем, но не считаем возможным судить лишь по вашим словам, а тем более выносить приговор и отправлять миротворческий корпус без веских доказательств вины конкретной стороны…

Обсуждение тут же потонуло в предложениях и протокольных замечаниях. Было заметно, что несколько сторон действительно хотят совершить какие-то действия. Приводились доводы и косвенные доказательства, но когда настало время голосовать, необходимого количества голосов не нашлось.

— Господа, предлагаю поступить иначе — для контроля безопасной зоны выслать наблюдателей на всю протяжённость границы. Нападение на них станет нападением на нас, и в результате мы предотвратим дальнейшие посягательства на Словакию, — веско произнёс Рюмин. — А то у нас так время закончится…

— Хорошо. Наблюдатели — это приемлемый вариант, — согласился посол пострадавшей стороны.

За минуту до окончания срока мне на стол лёг подписанный протокол. Мне оставалось лишь мысленно присвистнуть от того, насколько грамотно всё было разыграно.

— Итак, господа, прошу вас отложить письменные принадлежности. Второй раунд закончен, результаты записаны. До начала следующего раунда прошу сверить ресурсы с тратами и понесённым ущербом. Десять минут на внутреннее обсуждение. Через десять минут вы получите вводные на финальный раунд.

Обсуждения шли тихо, но очень интенсивно. Взрослые мужчины чуть ли не лбами друг с другом сталкивались. Шепча так, что звук сливался в сплошной поток и отдельных слов было не разобрать. В результате мне на стол опять потекли протоколы и закрытые документы. И вторых было куда больше, чем первых.

— Итак, финальный третий раунд! — объявил я, дождавшись, когда всем раздадут вводные. — Длительность раунда два часа. Прошу вас начинать.

— Прошу созвать срочное заседание Лиги! — тут же поднялся князь Преображенский. — Документы у вас на столе.

— Если у меня, значит, будут переданы всем заинтересованным сторонам, — пожав плечами ответил я, и вскоре слуги совершили обмен корреспонденцией.

Не прошло и пяти минут, как сразу четыре страны потребовали созыва совета, но каждая по своему вопросу. Причём два требования прямо противоречили друг другу. В результате они сумели согласовать общую повестку, но на самом совете при участии восьми из десяти представителей разгорелись споры. В итоге был принят протокол, согласно которому лишь одно решение одобрили единогласно, да и то консультативное.

Переговоры не стихали ни на минуту, письма летели во все стороны, заключались тайные и явные сделки, шла планомерная дипломатическая работа, и